И шарик вернется…

– А, ты об этом? — спокойно сказал Гарри и провел расческой по густым волосам. — А что, собственно, меняется? Ничего такого не случилось. Хочет — пусть рожает. Это дело добровольное. Да и пора — сколько ей лет? Двадцать восемь? Тридцать? Самое время. Комната у нее есть, а деньгами поможем. Ну не подонок же я, в конце концов. На тебе, кстати, это никак не отразится, и жизнь твоя не изменится, так что не беспокойся. Да, и купи, не забудь, себе новый купальник. Молодежи будет в этом году полно.

 — Он прошел на кухню и крикнул оттуда: — Дочь! Свари-ка кофейку! Мне еще полночи работать.

Верка зашла на кухню и внимательно посмотрела на отца.

– То есть ты считаешь, что ничего не произошло? — спросила она.

Он пожал плечами:

– Ничего такого, что могло бы изменить нашу с тобой жизнь.

Верка достала из кухонного шкафа джезву, положила четыре чайные ложки кофе — Гарри любил покрепче.

Через две недели улетели в Сочи. В чемодане лежали новые сарафан и купальник.

Верка старалась ни о чем не думать и отцу вопросы не задавала, а у Гарри было распрекрасное настроение, как будто ничего не произошло. Ну ровным счетом ничего. Жизнь продолжалась в прежнем режиме. Гарри был, как всегда, душой компании — анекдоты, каламбуры, прибаутки. Все — на высшем уровне, тонко и остроумно. Вокруг него крутился целый хоровод баб — от двадцати до семидесяти. Он расточал комплименты и целовал ручки. «И как его угораздило? — недоумевала Верка.  — Просто нонсенс, ей-богу. — Ну, и черт с ним, — решила она. — Мое какое дело? Пусть сам разбирается»."

"У Верки тоже наметился романчик — с сыном известного режиссера. Мальчик был капризный, но образованный и симпатичный. Строил из себя утомленного и умудренного жизнью. Этакий Печорин. Но Верке он нравился и к тому же классно целовался. Она жила в свободном режиме — у нее своя компания, у Гарри своя. Он закрутил роман с одной довольно знаменитой театральной актрисой.

Она была не из «юных див», разумная и рассудительная. Верка почти успокоилась. Конечно, когда она вспоминала про Зину, на душе становилось противно. Но в целом все было замечательно — теплое море, фрукты, вкусный кофе в кафешке на набережной, интересная публика. А еще мужские взгляды и сладкие поцелуи. Думать о Москве не хотелось.

Лялька

В Таллин ехали на поезде. На перроне собралась вся честная компания — с рюкзаками и гитарами.