Так и получилось, что все джерс, стали иметь новую ипостась, а мы — крылатые, еще и вторую. Я был самый молодой, и мне удалось выжить, когда этот мир стал нас перестраивать под себя, забрав жизни многих не сумевших перестроится и наши знания о технологиях. И мы начали с начала, с оставшимися сто пятьюдесятью джерис.
— А светлые? — не утерпел я, влезая в очередную паузу.
— С ними мы встретились, после драконов. Мудрые создания, приняли нас в своем мире, и не стали препятствовать обживаться. Светлые сначала относились к нам хорошо, но зависть… Сначала деда, нынешнего Владыки светлых, затем его отца и теперь, как я понимаю, привитая и его сыну.
— Зависть, в том, что мы имеем вторую ипостась и сильнее?
— Да.
— Мы жили в мире, у нас стали рождаться дети. Главное был мир, и мы радовались каждому новому дню. Вторая ипостась в отличие от нас стариков у наших детей, была без хвостов. А так Вы очень даже миленькие, правда, немного меньше, — улыбнулся мне отец.
Ничего себе, это получается, они как Зеран, под три метра.
Или нет. Так обязательно доканючиться на показ.
— Потом, миру пришел конец. Началась война. Унесшая много жизней светлых, но для нас потери были велики. Мы закрыли границы, строя свой мирок. Светлые восстанавливались. Демоны — не трогали. И постепенно снова отстраивали свой мир, теперь ужесточаясь, и, обучаясь защищаться и нападать. И вот теперь снова светлые начинают нападать, провоцируя нас на резню…
— Отец, а, сколько тебе лет?
— Более четырех тысяч, — усмехнулся он, моим круглым глазам.
Какой же я маленький, а еще ему хамил. Стало стыдно.
— Наш род единственных крылатых, и предается по мужской линии. Сила наша велика, и при рождении накладывается печать, удерживающая ее. В возрасте трех сот лет, печать постепенно снимается.
— Да… поэтому так важен наследник. А Келив… Он наверное, сильно переживает.
— Да. Переживает. Но решение уже принято. И кстати, я знаю, что у тебя печать снята. И я за тебя рад, что ты можешь контролировать свою силу.
И совершено не против, а даже 'за', твое обучение в Академии магии.
— Прости отец, — покаянно опустил я голову, поднявшись.
— Ты же мой сын, — крепко обнял он меня, похлопав по спине. — Идем, а то нас будут искать.
— А светлые знают, кто мы?
— Нет. Прадед Владыки знал, но его убили. Он и предложил называть нас дроу.
— А 'темные' откуда?
— Это он так пошутил, что, мол, у них волос светлый, значит они 'светлые', а мы — соответственно ' темные'.
