Она покачала головой, шагнула к столу, взяла ближайшую папку, смущенно потупилась. Светлые пряди упали на лицо.
— Не казните себя, не надо, — тихо проговорил сэр Джералд. — Если кто и виноват, так я один. Никто не давал мне права врываться в комнату без стука.
На мгновение наступила тишина. Селина не смела поднять глаза.
— Дело в том, что вы для меня очень много значите… За время нашего недолгого знакомства я к вам всей душой привязался. Исключительно по-родственному, разумеется, — поспешил он уточнить и, не давая Селине и слова вставить, осведомился: — Вы любите моего племянника?
Вопрос прозвучал столь неожиданно, что на мгновение Селина утратила дар речи.
— Какое это имеет значение? — горько отозвалась она наконец. — Он-то меня не любит!
— Только не думайте, что я лезу не в свое деле или осуждаю вас! Даже старому дураку вроде меня ясно — вы не из тех девушек, которые меняют любовников как перчатки. Да весь ваш облик — вы уж простите старика за высокий слог — дышит целомудрием и непорочностью.
— На этот раз сэр Джералд улыбнулся чуть лукаво. — Не сердитесь, что веду с вами душеспасительные беседы, но, видите ли, я в некотором роде несу ответственность за происшедшее. — Королевский адвокат неодобрительно нахмурился. — Как правило, Пирз крутит амуры с женщинами не в пример более искушенными, чем вы. Я знаю, что вмешиваться мне не следует… Не понимаю, зачем я вообще затеял этот разговор… Просто много лет назад я сам жестоко поплатился за легкомыслие и не хотел бы, чтобы вы пережили нечто подобное… Вы мне слишком дороги… Пирз тоже научен горьким опытом, — невесело вздохнул сэр Джералд.
— Мальчик рано потерял отца, а потом случилась одна прескверная история, из тех, что травмируют на всю жизнь. И виноват в этом отчасти был я сам!
Сэр Джералд отвернулся, словно устыдившись прошлого, а сердце Селины неистово заколотилось в груди. Инстинкт подсказывал: она вот-вот узнает правду об отношениях между отцом и матерью. Вот только хочет ли она продолжения рассказа, Селина не знала.
— Много лет назад я изменял жене с другой женщиной. В ту пору о моих похождениях раструбили во всех газетах, хотя вы наверняка этого не помните, верно, еще и на свет-то не родились! Я совершенно потерял голову: думал только об этой женщине и не делал тайны из наших отношений. Мне было под сорок… чуть больше, чем Пирзу сейчас, а ему тогда только-только исполнилось восемь. После смерти отца мальчик видел во мне героя и кумира, да и я любил его всей душой.
