– Ты больше не пьёшь? – спросил Генка и получил нервный тычок кулаком в плечо от Андрюхи. – Что? – выпучил он глаза на друга. – Договаривались же быть честными.
– Напился, – ответил я обтекаемо и поднёс кружку к губам.
Андрей и Гена повторили мой жест. Все трое отпили жидкость, сохраняя каменное выражение лица, но, всё же, Гена не выдержал.
– Мля! Как вы пьёте и не морщитесь? – скуксился он, брезгливо заглянув в свою кружку. – Что в общаге была кислятина, что сейчас. Сахар есть?
Переглянусь с Андрюхой. Таким фокусом мы любили разводить Генку еще в студенчестве.
Он мог пить всё, что угодно, не морщась, но только не каркаде.
– В верхнем ящике, – указал подбородком, улыбнувшись уголками губ. Отпил еще немного напитка и вернул кружку на стол.
– Буэ! – продолжал плеваться Гена. – Аж слюней полный рот натекло. Вам насыпать сахар?
Отрицательно качнули головами.
– Лет шестнадцать эту дрянь в рот не брал, – продолжал ворчать Генка, возвращая зад на стул.
– А зачем тогда купил? – усмехнулся Андрюха.
– Увидел и захотелось. Молодость в одном месте засвербила.
– У тебя постоянно что-то свербит в одном месте. Сходи-ка к врачу. Может, глисты общажные еще не вывелись, – веселился Андрей, отпивая мелкими глотками бордовый напиток.
– Так они сейчас и эвакуируются после вашего пойла.
– Ты их сахаром прикормил. Никуда они не денутся.
– Давайте, в следующую пятницу сходим в спорт-бар? – внезапно предложил Гена.
Мои брови взметнулись вверх. Андрюха скептически посмотрел, то на меня, то на друга.
– Что? – развел тот руками. – Ты меня, конечно, прости, Андрюха, но когда мы идём с тобой в бар вдвоем, на нас смотрят как на голубков, которые вышли из дома, чтобы дать жопам отдохнуть.
Не сдержался. Тихо хохотнул, увидев, как у Андрея округлились глаза, а во рту застрял не проглоченный каркаде.
– Он еще свои эти рубашечки профессорские напялит… – проговорил мне Генка, гримасничая так, словно мы были одни и обсуждали нашего друга у него за спиной. – А я с ним, как шлюшка-хохотушка в цветных футболках.
Так, что, Пашка, разбавляй наш дуэт. Мне пора вернуть репутацию нормального мужика. У меня, всё-таки, трое детей.
– Кстати, поздравляю с рождением сына, – поднял я кружку, словно толкая тост. – Прости, что раньше не…
– Да, ничего… – отмахнулся друг. – Мы, кстати, его Пашкой назвали. На животик переворачиваться начал. Загляни как-нибудь. С тёзкой познакомишься.
– Спасибо, – кивнул я.
И выдохнул. Словно из глубин: протяжно, долго, шумно.
