Глубоко затянулся – приятная горечь обволокла грудную клетку и, кажется, даже успокоила.
Сел за руль, последний раз посмотрел на здание и рванул с парковки. Тем больше думаю и взвешивая все за и против, тем больше начинаю сомневаться даже в своем имени.
Только тогда, когда кризисный центр остался далеко позади, а истлевшая до фильтра сигарета была выброшена в окно на одном из светофоров, я смог успокоиться и принять факт того, что я сделал всё правильно. И от одного этого признания самому себе в груди стало разлилось тепло, а дышать, наконец, стало намного легче и свободнее.
Все правильно. Маша бы этого хотела. Она бы первая и сама скидала все эти вещи в сумки, едва узнала бы о таком месте, в котором, судя по вещам на столах, оказывается живут не только побитые мужьями жёны, но ещё и их дети. Маша, наверное, собрала бы всё до последней ложки в доме и отдала тем, у кого сейчас, похоже, нет абсолютно ничего."
"Глубоким вдохом собрал себя в кучу. На очередном светофоре увидел многочисленные цветные вывески на ТЦ.
Раз уж я оказался к нему настолько близко и всё равно опаздываю на пару, то можно заехать и, наконец, купить себе эти зимние ботинки. Иначе весна наступит раньше, чем я доберусь до их покупки.
Припарковал машину недалеко от основного входа в ТЦ. В этот час, да еще в будний день, парковка была почти пуста. Лишь несколько легковушек и один грузовичек, из которого мужик в фирменной форме выгружал ящики с цветами и передавал девушке в распахнутом пуховике.
Чёрт! Это София!
Втянул голову в шею и спрятал часть лица за воротом пальто. Если она меня увидит, а потом узнает, что я до сих пор не купил себе зимние ботинки и хожу в осенних, то снова будет как маленького водить меня по обувным.
Это мне совершенно ни к чему.
Примерно прикинул, где может быть тот вход в ТЦ, который был бы подальше от нее и её сына – он, оказывается, тоже здесь. Он, похоже, всегда и везде рядом с ней. И, судя по остановившемуся на мне взгляду из-под шапки, он меня заметил и узнал.
Стоит, смотрит. До нижней губы шарф, до верхней – сопля.
Я же сделал вид, что не узнал их. Быстрее зашагал ко входу, рискуя сесть на шпагат на накатанной сотнями прохожих дорожке.
При очередном шаге, когда до дверей, что вот-вот должны были сами передо мной распахнуться, осталось совсем немного, нога, что, казалось, устойчиво ступила на ледяную корку, резко поехало вперед. Всплеснув руками, не смог удержать равновесия и упал на лёд.
