Он вообще ничего не понял, продолжая смотреть на меня тупыми, но любопытными глазами.
Пришлось приманить его к ноге и, поддевая костылем трусы, дразнить ими пса, пока он, наконец, не догадался в них вцепиться зубами и потянуть на себя.
Дальше дело оставалось за малым – поднять ногу обеими руками, чтобы освободить ткань.
– Хоть какой-то от тебя толк, – усмехнулся я, когда пёс с моими трусами в зубах вышел в коридор.
Снова костыля, я и душевая кабинка. Идея с тем, чтобы закинуть туда здоровую ногу, а затем и все тело сразу провалилась, когда стало понятно, что такой маневр для меня был невыполнимым, даже будь я здоров.
Пришлось снова импровизировать. Не уходить же мне отсюда, имея в результате только обмотанную мусорным пакетом ногу, голую жопу и пожеванные псом трусы?
Сначала в кабинку вошли костыли. Десять раз убедился в том, что они никуда не соскользнут, и их резинки надежно сцепились с металлическим поддоном. Только после этого всей массой оперся на своих помощников и вошёл в кабинку.
Настроил воду и выставил костыли за пределы кабинки.
Голова и тело. На то, чтобы помыться мне должно хватить пяти минут, а то и меньше.
Приходилось то и дело опираться спиной или руками о стенки кабинки. Каждый раз захватывало дух, стоило телу хоть на чуть-чуть отклониться в сторону. Держать равновесие на одной ноге очень сложно, особенно тогда, когда под этой ногой не самая надежная скользкая поверхность.
Закончил, выключил воду. Прижавшись спиной к стене, подождал, когда с меня хоть немного стечет вода.
Для того, чтобы добраться до полотенца, пришлось вытянуть руку из кабинки и дотянуться до крючка, на котором оно висело.
И это стало моей фатальной ошибкой. Нога, которая уже основательно устала и тряслась, подкосилась на скользкой поверхности. Потерял равновесие, и тяжестью торса меня потянуло вниз. Несмотря на то, что руки выставить я успел, удар душевого поддона пришелся мне на ребра.
Сломанная нога, которую я перестал контролировать в процессе падения, извернулась в кабинке под неестественным углом.
– Сука! Блядь! А! – завопил я. Горячей лавиной боли затопило всё тело. Было неясно, где больнее всего: в ребрах или в сломанной ноге. Болело всё. Нестерпимо настолько, что из глаз брызнули неконтролируемые слёзы.
Где-то в коридоре залаял пёс.
Скользким червяком я выполз из поддона и завалился на спину. Словно в насмешку, стоящие у кабинки костыли упали в нескольких сантиметрах от меня.
