Лепестка-то у моей ромашки двадцать четыре, как и часов в сутках.
– Зачем тебе после смерти понадобились ещё сутки?
– Не знаю, – повела девушка узкими плечами, и улыбка ее стремительно померкла. – Наверное, я тогда подумала о том, что смерть придет внезапно, а я даже извиниться ни перед кем не успею, или сказать что-то. Вот и придумала себе такое оконце из того мира, как дополнительный шанс, чтобы обо мне плохо не думали, когда меня не станет.
– Зря только краску под кожу вогнала, – произнес я и заложил руки за голову, разминая шею.
– Почему?
– О мертвых либо хорошо, либо никак.
– Это правило я узнала гораздо позже, – поджала она губы и резко обняла себя за плечи, словно от чего-то обороняясь. – Тася, кстати, тоже самое, что и ты, сказала, когда я ей про смысл этой татуировки рассказала. «Либо хорошо, либо никак».
– Тася? – нахмурился я, но так и не понял о ком речь, хотя прозвучало так, будто я ее точно должен знать.
– Иноземцева. Твоя студентка, которая моя помощница.
Правда, уже бывшая помощница. Нужно будет после праздников найти ей замену.
– Жильцова, – кивнул я, поняв о ком речь. – Эта девчонка умеет вывернуть мозг.
– Не мозг. Скорее душу, – задумчиво протянула София и, глядя прямо перед собой слегка размытым взглядом, руками показала у солнечного сплетения будто раскрывает свою грудную клетку. – Она как-то так ненавязчиво, будто ей вообще пофиг, влезает тебе в душу, переворачивает и показывает ее тебе в том ракурсе, в котором ты ее не видел.
И доверяешь же ей, хоть и злишься, и ненавидишь ее в этот момент. И, самое интересное, никак не можешь перестать ее слушать, а ведь говорит-то она абсолютно очевидные вещи, о которых я и сама все прекрасно знаю и понимаю, но у нее как-то всё это в лоб и наотмашь.
Молча и согласно кивал. В принципе, даже называя Жильцовой в сердцах сукой, я испытывал рядом с ней ровно то же самое, что и София. Но, похоже, выводила она меня из себя, все же, гораздо мощнее, чем делала это с Софией.
– Сейчас. Секунду, – внезапно сорвалась девушка с места и вылетела в прихожку, где псы почти сразу издали неясные возмущенные звуки.
Неужели воспоминания о Жильцовой настолько затронули ее, что она сейчас убежит домой, чтобы запереться там и крепко о чем-нибудь подумать?
– Вот, смотри, – к моему облегчению София вернулась и принесла что-то в руках, похожее на коробок спичек. – Тася мне подарила перед тем, как уехать.
