Он каждый раз, как видел силуэт Дениз в окне пристройки или её закутанную в меха фигурку, когда она прогуливалась по расчищенным дорожкам сада, умирал от желания обнять, вдохнуть аромат волос, прикоснуться губами к упрямому завитку у виска… И каждую ночь мечтал, чтобы головка Дениз лежала на его плече, и он мог слышать сонное дыхание любимой.
Время летит – не догонишь! Утекает, как песок сквозь пальцы… Кто знает, сколько им отпущено? Если он не найдёт условие, если не успеет снять наговор… Случись что с Дениз – он не переживёт.
Не простит себе, не сможет с этим жить, да и не захочет. Как он теперь понимал Пятого герцога, а ведь раньше недоумевал – как можно лишить себя жизни из-за женщины?! Вон их кругом сколько – не одна, так другая! Ан нет, оказалось, что и тысяча тысяч других не могут заменить одну-единственную…
Если бы не возникшее по его вине охлаждение, если бы он не обидел так Дени, они могли бы проводить все дни вместе. Быть счастливыми здесь и сейчас, наслаждаясь каждой минутой! И вдвоём искать это грахово условие! Дениз права – мужчина может что-то не заметить, а женщина обратит внимание и наоборот.
Им нужно объединиться, и тогда шансы снять проклятье удвоятся.
Только… как он подойдёт к ней, если дал слово, что без её просьбы не потревожит, не приблизится?"
"И Демьен, в перерывах между приступами тошноты и слабости, с утроенной силой методично штудировал архивы. Он первым просматривал всё, что имело малейшее отношение к проклятью и роду Аламьен, а потом отсылал всё жене.
И с нетерпением ждал начала четвёртого месяца, с которого, по уверению Тависа, токсикоз должен был пройти.
Спасибо Братьям, что он родился мужчиной! А ведь женщины обычно имеют не по одному ребёнку! Гм… и почему тогда их называют слабым полом?
Ребёнок развивался, увеличилась в размере грудь, немного прибавился вес – в остальном ничего не изменилось. Няня только диву давалась.
- Надо же, как повезло! А твоя мама сильно мучилась, когда ожидала тебя! Больше месяца ходила зелёная, выглядела совсем, как сейчас выглядит Его светлость, - всплёскивала руками Виолона.
– Герцог-то наш, сердешный, всё убивается из-за вашей размолвки! Пожалела бы ты мужика, а? Ведь одни глаза от него остались!
Дениз только фыркала, но на душе скреблись кошки. Поменьше размером, чем её магический котик, когда она сердится, но тоже ничего так. Чувствительно. Кошки или женская жалость, но что-то определённо не давало ей покоя.
