"
"Дениз хихикнула, вспомнив потрясённое лицо мэтра Гостара, когда они впервые здесь встретились. И его продолжительный обморок, когда император, буквально лучась от радости, сообщил целителю, что Дениз – хозяйка поместья и до родов будет здесь жить. А он назначается хранителем её чрева, и в помощь ему прикрепляется мэтр Тавис. Странное тогда выражение было у императорского целителя, будто он долго пытался избежать какой-то беды, но она его всё равно догнала. Видимо, мэтр не рассчитывал на новую встречу с проблемной герцогиней, но ничего, через два дня был как новенький, только седины добавилось, да с лица спал.
И теперь по десять раз на дню проверяет её здоровье и состояние ребёнка. Без его позволения она даже воды глотнуть не может! Вернее, пока он или Тавис ту не проверят, и плевать, что воду полчаса назад принесла тера Виолона, не выпуская кувшин из рук ни на мгновение! Да здесь и не было никого, кто пожелал бы герцогине зла – вся прислуга, все приходящие работники, стражники, торговцы, словом, каждый, кто пересекал границы их земель, в обязательном порядке давали клятву на крови.
На этом настоял лично императорский целитель, переплюнувший по части паранойи о безопасности даже Его светлость, герцога Варийского.
Интересно, что такое посулил ему император, что мэтр заботится о ней больше, чем о себе? Но по лекарю и не скажешь, что он ждёт чего-то радостного, скорее, отбывает повинность…
Гостар многое поменял в её распорядке, вот и насчёт лестниц настоял – оказывается, ходить по ним ей не только можно, но и нужно.
Какие-то там мышцы развиваются, необходимые для быстрого и благополучного рождения ребёнка. И запретил пользоваться порталами, заставив герцогиню передвигаться исключительно пешком. Правда, рядом с ней всегда кто-то из горничных и один из целителей. Часто ещё и стражник. Тут захочешь упасть – не успеешь.
Дениз покосилась на соседнюю скамейку – горничная тут же отложила своё шитьё и вопросительно уставилась на миледи: пить? Кушать? Подушечку под спину?
Улыбнувшись, мол, всё в порядке, ничего не нужно, просто задумалась, герцогиня снова взяла в руку пелёнку и иголку, сделала стежок, другой… И опять погрузилась в размышления.
Король с визитами не наглел, но раз в декаду-полторы неизменно намекал Демьену, что не откажется от приглашения на обед или чаепитие. Видимо, до сих пор чувствовал свою вину.
