И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Кажется, я уловила, в чем тут прикол!

До дома Стэн не дотянул – скис уже в машине. Хмурый и равнодушный, он молча вел «Додж», вперившись слепым взглядом в поток машин. Поначалу Делла пыталась его растормошить – шутила, вспоминала стражеские байки, пару раз погладила по твердому бедру, многозначительно пробираясь ладонью от колена к паху. Стэн улыбался одними губами, кивал и молчал.

Наблюдать превращение нормального живого человека в окаменевшую жертву Медузы Горгоны было жутковато. И где-то внутри точил червячок сомнения: может, дело во мне? Я что-то не то сказала? Сделала? Или, наоборот, не сделала?

Что вообще происходит? Почему? Как это остановить?

Сейчас Делла отлично понимала мистера Паттерсона-старшего.

Видеть такую хуйню и не вмешиваться невозможно. А способов вмешаться эффективно не существует. Ворота заперты, люки задраены наглухо, и абонент не отвечает.

Стэн молчал и терпел. И это его молчание давило на психику почище испанского сапожка.

Заставив себя успокоиться, Делла забралась с ногами на кресло и включила радио.

Прозрачная, стремительная мелодия ворвалась в машину, закружилась, как вьюга, рассыпая острые льдинки стаккато. Начал падать снег, и белые хлопья, лениво вращаясь, опускались на город, драпируя бетонную реальность.

Когда они подъехали к дому, тротуар и ступени уже засыпало. Кусты под окнами распушились белыми ватными ветвями, пригнулись под весом влажного снега. Было светло, холодно и очень тихо. Делла шагнула в эту тишину и остановилась, задрав лицо к беззвездному небу.

Огромные хлопья падали ей на лоб и на щеки, таяли и стекали по лицу, как слезы.

- Пойдем. Не стой на морозе вспотевшая, простудишься, - бесшумно подошел сзади Стэн.

Делла медленно покачала головой и откинулась на него, как на теплую, надежную стену. Стэн обнял ее, сводя полы расстегнутой куртки. Снег кружился в воздухе, медлительный и сонный, накрывал город мягкими ладонями. Делла и Стэн смотрели на него, и белые полупрозрачные облачка пара, рожденные их дыханием, сливались воедино.

Делла была уверена, что Стэн откажется от ужина, но он съел все, что лежало на тарелке. Забросил еду в рот, как мусор – в контейнер, равнодушно и деловито. И уставился на пустую тарелку, как будто в разводах соуса скрывались иероглифы, повествующие о величайших тайнах жизни.

Наверное, Бабингтон знала, как нужно поступать в таких ситуациях и что говорить. Но Бабингтон тут не было.

- Эй, ты в порядке? – Делла погладила Стэна по пальцам.

Это был тупой вопрос.