И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Остатки крови, питающие лобные доли мозга, ухнули вниз – в пещеристые тела, и Стэн зарычал. Поймав, наконец, проклятую подушку, он сунул ее Делле под бедра, приподнялся и засадил на всю длину. Смотреть на Деллу вот так, сверху, удерживая ее на коленях, было до боли сладко. Лазоревая футболка с апокалиптической брокколи задралась, сползла к шее, обнажая белую спину с проступающими косточками позвонков. Стэн толкнулся бедрами, наблюдая, как блестящий от смазки член медленно выходит и снова погружается в горячие мокрые складки.

Делла застонала низким горловым звуком и подалась назад, насаживаясь так, что в глазах темнело.

- Лежи, - скомандовал Стэн, чуть сильнее надавливая ей на руки, поднялся на колени и сжал в кулаке растрепанные рыжие волосы. – И что ты теперь сделаешь?

На самом деле Делла могла сделать дохрена всего, от тяжких телесных до летального, и Стэн это понимал как никто другой. Трахать ее вот так, уткнув носом в подушки, было так же охуенно, как лететь вниз с американских горок. Восхитительно.

Безумно. И безопасно. Делла позволила Стэну нагнуть себя, отдала ему руль, не колеблясь, и эта мысль сносила крышу напрочь. Стэн трахал ее размашистыми мерными движениями, наблюдая за движением собственного члена, как за работой хорошо отлаженного поршневого механизма: вперед-назад, вперед-назад. Делла глухо вскрикивала, оттопыривала задницу и подмахивала, по спине у нее пробегала короткая дрожь, а пальцы сжимались, бессильно хватая воздух.

Дурея от собственной наглости, Стэн остановился.

Делла недовольно хныкнула, заерзала, подталкивая его к движению.

- Что? – повернула она красное, мокрое от пота лицо, облепленное рыжими прядями.

- Попроси, чтобы я тебя трахнул.

Несколько секунд Делла смотрела на него так, что Стэн приготовился получить пяткой по яйцам – или проклятием в лоб. А потом улыбнулась дурной пьяной улыбкой.

- Трахни меня. Сейчас. Выебите меня, мистер Паттерсон, прошу вас.

Осторожным, невесомым, как прикосновение перышка, движением Стэн погладил Деллу по шее.

- Молодец, хорошая девочка.

И отпустил себя. Он трахал Деллу быстро, жестко, с оттягом, засаживал, как штык во врага. Тело наливалось томлением, густым и темным, словно патока, мышцы мелко дрожали от напряжения, в висках кузнечными молотами грохотал пульс. Делла вцепилась зубами в подушку и тихо подвывала в такт, прогнувшись в талии так, будто сейчас сломается. Еще несколько толчков, и она вскрикнула и сползла на диван, обмякшая, как растаявшее мороженое.