И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

– А тебе как?

- Мне тоже не очень, - под изумленным взглядом риелтора Стэн засунул в карман чересчур широкий блокнот, даже не изображая попыток его согнуть. – Поехали дальше.

В длинном пустом коридоре пахло жареной рыбой. Гул чужих разговоров, музыка, голоса из телевизоров сливались в сложную какофонию звука, навязчивую и мучительную, как китайская пытка водой. В мире, не знающем звукоизолирующих и фильтрующих заклинаний, частная жизнь выпирала наружу, словно дикое мясо.

- Стой! - не выдержала Делла. Шагнувший на лестницу Стэн обернулся и поднял глаза.

- Тебе как это все, нормально?

- Квартиры? Говно, конечно, но те, что получше, в два раза дороже стоят…

- Нет, я не про это, - смешалась Делла. - Я вообще. Ну вот мы собираемся вместе жить. А вдруг нихрена не получится? Ты не боишься?

- Честно? – вздернул подбородок Стэн. – Дохера как. Вообще не представляю, как мы будем вместе жить. А ты?

Накручивающаяся внутри пружина невидимого механизма тренькнула и распрямилась.

- Колени от страха дрожат, - призналась Делла.

- Та же херня, - шагнул на ступеньку вверх Стэн. – Все время думаю, что выбешу тебя своими заскоками с ПТСР.

Делла погладила его по щеке кончиками пальцев.

- А я ненавижу, когда меня от работы отвлекают. Представляешь: я что-нибудь, пишу, а ты: «Делла, хочешь кофе?». И я такая: «АРРРР!!!». Пиздец, правда?

- Правда, - положил ей руки на талию Стэн. - А я молчу все время. Вот захочешь ты поговорить, а я только «Ага» и «Угу».

- Вообще незачем, - отступила на шаг Делла, упершись спиной в шершавую стену. – Я кошмарно настырная. Если начнем ссориться, я тебе часами буду собственную правоту доказывать. И заткнуть меня невозможно.

- А я психую из-за ерунды, - Стэн качнулся вперед, отгораживая ее от провонявшего жареной рыбой коридора. – Реально херня какая-нибудь, но я сутками загоняться могу: злюсь, обижаюсь, в голове все время диалоги прокручиваю, как на репите.

- Ненавижу уборку. Пыль, мусор, вещи раскладывать – это нахуй. Просто нахуй, сразу. Или магия, или никак, - обняла его за шею Делла.

- Терпеть не могу готовить. Лучше неделями пиццу жрать, чем над печкой стоять. И насрать на гастрит, - прикрыв глаза, Стэн наклонился. Губы у него были нежные, горячие и пахли кофе. Хрипло выдохнув, Делла вцепилась в твердые плечи, приподнялась на цыпочки – и Стэн принял на себя вес, подхватил ее под ягодицы, прижимая к бедрам.