И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Ребята болтали о работе и о политике, обсуждали новые тачки и телок, их пустые, невесомые слова осыпались на пол серой пылью. А Стэн улыбался и кивал. Потому что ему нечего было сказать. Потому что его жизнь осталась в Афгане, но рассказывать о ней в баре компании подвыпивших парней – от одной только мысли об этом Стэна передергивало.

Постепенно посиделки становились все реже и реже. Друзья отговаривались то делами, то свиданьями, но Стэн понимал: они просто не хотят его видеть. Не то чтобы это огорчало – Стэн тоже не получал удовольствия от общения.

Но все-таки было обидно. Каждый отказ оседал где-то внутри крохотной острой занозой, егозил и цеплял. Стэн пытался найти причину. Анализировал слова и поступки, прокручивал раз за разом события каждого вечера и пытался сообразить: ну что же он делает не так?

Ответа Стэн так и не нашел. И просто перестал искать встреч с друзьями, раз и навсегда махнув рукой на гребаную социальную жизнь. Не очень-то и хотелось.

Скрипнула дверь, и под ноги Стэну легла рыжая полоса света.

- Ты чего тут стоишь? – отец вышел на крыльцо и встал рядом, прислонившись спиной к стене.

- На что? – отец оглянулся, пытаясь обнаружить хоть что-то любопытное – и, конечно, ничего не нашел.

- Да ни на что. Так, вообще. Просто смотрю.

- А. Понятно, - согласно кивнул отец, и по лицу его было видно, что нифига понятного тут нет. – Как на работе?

- Нет. Я же там не делаю ничего, просто машину вожу. Ну и кофе пью, - Стэн потряс перепачканным в грязи стаканчиком.

- Вот и отлично.

За такие деньги… Я боялся, что это будет… ну… опасно, - отец подбирал слова с такой осторожностью, будто по минному полю шагал.

- Нет, ничего такого. Все спокойно. Даже скучно, - Стэн поднял глаза к небу, в котором тускло поблескивали первые звезды. Как будто кто-то рассыпал битое стекло. – Все, хватит мерзнуть. Пошли в дом. Зря ты в одной рубашке вышел.

Отцу Стэн не соврал. Работа действительно оказалась до чертиков скучная. Стэн приезжал к девяти на Пятую Авеню, забирал Ругер и мотался с ней по всему Нью-Йорку, как в задницу ужаленный.

Вот и все обязанности.

Поначалу Стэн пытался Ругер хотя бы до дверей провожать – так, как это делали телохранители в кино. Но рыжая постоянно отказывалась, а люди на улице были совершенно обычными. Они просто спешили по своим делам. Никто не обращал внимания на крохотную девушку в темно-зеленой куртке, торопливо перебегающую тротуар. Никто не пытался вырвать у нее сумку. Никто не пытался напасть. И Стэн плюнул.