И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Помнил прикосновение металла к губам – холодное, с привкусом пороха и смазки. Помнил странное, окрашенное холодным любопытством спокойствие: а что если нажать? Усталость, разочарование, злость и вечная, непреходящая, изжевавшая душу в клочья тоска – все это просто исчезнет. Вспышка, короткая боль – а потом тишина. Стэн играл с этой мыслью, тер ее в пальцах, как гладкий, обкатанный волнами камень – и каждый раз откладывал. Не выбрасывал, не отказывался от нее, просто сдвигал в сторонку. На потом.

Поморщившись, Стэн закрыл дело Ричарда Шоу и кликнул на следующее имя.

Рейчел Андрес. Выпрыгнула из окна. Закрытого. Во время рабочего дня. Прикусив губу, Стэн читал описание самоубийства, составленное по показаниям свидетелей. Медсестра Рейчел Андрес пришла на работу в отличном настроении. Общалась с коллегами и пациентами, отвечала на телефонные звонки, выполняла процедуры – или что там делают медсестры. Все было замечательно. А потом Рейчел прервала разговор с доктором Симмонсом, извинилась, разбежалась и выбила собою окно. Трясущимися от азарта пальцами Стэн навел мышку на «Опись вещей». Форменное платье, чулки, туфли, бейджик, мелочь в кармане, обручальное кольцо, серьги, обертка от шоколадного батончика, зеркальце. Черный бархатный мешочек, затянутый на тонкий витой шнурок.

Вот оно. Вот оно, блядь!

Сунув в компьютер флешку, Стэн перекинул туда дело Рейчес Андер и вдохновенно продолжил копать.

У магической части Нью-Йорка была масса преимуществ: меньше автомобилей, чище улицы, больше зелени.

И теплые скамейки. Они Стэна просто очаровали. Опускаешься на решетчатую деревянную лавочку – и наслаждаешься пейзажем.

А вот в Большом городе – хренушки. Сидишь, морозишь жопу и чувствуешь, как твои яйца медленно превращаются в ледышки.

Сунув под задницу распухший от записей блокнот, Стэн признал существование удовлетворительным. Орали чайки, плескались о бетонную набережную волны, и мерно гудел прогулочный катерок, старательно рассекая носом свинцовую воду Гуздона.

За его кромкой вспучивались буруны белой пены, длинные, как инверсионный след.

- Держи! – горизонт скрылся, загороженный промасленным пергаментным пакетом, и Стэн шарахнулся в сторону, рефлекторно хватаясь за беретту.

- Долбанулась?! – обрушился он на бесшумно подошедшую сзади Деллу. – Ты соображаешь, что делаешь, малахольная? А если бы я с локтя саданул?

- Извини, - смущенно ковырнула ботинком землю засранка.