И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Агония длилась и длилась, пепельно-серая масса теряла контуры, проваливалась, растекаясь бесформенными сгустками, и вновь собиралась, превращалась в извивающегося, протяжно воющего на одной ноте мужчину. Этот крик, совершенно нечеловеческий, вообще не живой, звучал, как помехи на радио, но в нем была боль – и он не обрывался.

Да сдохни же ты. Сдохни. Сдохни, сука, сдохни! Ты должен сдохнуть!

Стремительные, как мигания светодиода, движения начали замедляться. Серая масса все еще пузырилась, но восстановить контуры уже не могла, расползалась по полу расплавленной пластмассой.

То, что несколько минут назад было Габриелем Твардзиком, оседало и сплющивалось, как брошенная в костер кукла. В конце концов он застыл, неподвижно разметав руки и вывернув голову под таким углом, который возможен только при сломанных шейных позвонках. Ну или при условии, что их вообще нет. Стэн еще немного подождал, потом поднял кабель и осторожно приблизился к телу. Плоть уже не казалась текучей и рыхлой, она затвердела, покрылась разводами побежалости. Вытянув руку, Стэн ткнул кабелем в запрокинутую серую голову. Ничего. В грудь. Ничего. Снова в голову. Ничего. Решившись, Стэн присел на корточки и потрогал пепельную в разводах кисть. На ощупь она была как теплая резина, и даже, кажется, немного тянулась.

Громко, со свистом выдохнув через зубы, Стэн подвесил кабель на ветку ясеня.

- Делл! Делла! Ты где?!

Шатаясь, он поднялся. Трясущиеся колени не держали, тело била крупная дрожь, и больше всего хотелось лечь на пол, закрыть глаза и сдохнуть.

- Эй! Делл, ты в порядке?

Поскальзываясь на мокром полу, он двинулся в угол – туда, куда ее отбросило ударом.

Из-за обломков шкафа показалась белая, безвольно обмякшая рука, и Стэн споткнулся на ровном месте.

Волна адреналина ударила в голову, как лошадиная доза спидов, мир обрел противоестественную четкость и яркость. Одним прыжком перемахнув через шкаф, Стэн с разгона упал на колени и не почувствовал удара.

Проблема была не в ребрах. Она просто неудачно упала.

Торчащий из пола кусок арматуры вошел Делле под лопатку и вышел из груди, где-то в районе восьмого ребра.

- Блядь! Делла, мать твою! Даже и не думай, открой глаза, сейчас же открой! – Стэн прижал пальцы к пугающе белой шее – пульс был. Слабый, прыгающий, неровный, но был!

- Боже, черт, не пугай меня так! Делл, Делл!

Стэн касался ее, тыкался руками нелепо и бестолково, как слепая собака носом. Нужно выдернуть эту арматуру. Или не нужно, это усилит кровотечение.