И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Они припустили вниз по склону, пытаясь не упустить из виду вихляющее темно-коричневое пятно.

Стэн понял, что очень, очень не любит Цибулоффски. Не мог поярче обложку выбрать, сука?!

Удивительно, но дневник они догнали довольно быстро. Гадская книженция лежала под кустом, уютно пригревшись в пятне солнечного света. Ругер приложила палец к губам и замахала рукой, отгоняя Стэна то ли в сторону, то ли за спину. Он растерянно притормозил, пытаясь сообразить, что именно требуется сделать, и в этот момент Ругер коротко махнула палочкой.

Под книгой разверзлась яма, и земля рухнула вниз, на секунду прострелив Стэна темным дремучим ужасом. Он не понимал, что в этой картине может так испугать, но ледяная волна паники пронеслась по телу, залив внутренности жидким азотом.

Дневник, в отличие от Стэна, не медлил. Подпрыгнув, словно на пружинах, он отскочил в сторону и врезался в кусты, пробиваясь через сплетение веток.

- Агни! – Кусты вспыхнули ярко-рыжим огнем. – Агни! Фрудрад!

В горящие кусты словно граната угодила.

- Стой! – не выдержал Стэн. – Сожжешь нахрен все!

Ругер, не оборачиваясь, тряхнула головой и подобралась.

- Бхакш Пан-чат-ва! – четко артикулируя, выкрикнула она, и вокруг дневника поднялось из земли черное пламя. Стэн не слышал треска огня, не ощущал жара, но кусты, оказавшиеся на пути заклинания, осыпались серебряным пеплом.

- Кши, - прошипела Ругер, очертив палочкой сужающуюся спираль, и пламя начало сжимать круг. Там, где оно проходило, оставалась сплавленная в стекло земля. Дневник заметался, тревожно перебирая лапками, встал на цыпочки и подпрыгнул, но стена огня была слишком высока.

- Кши, - медленно, с видимым удовольствием протянула Ругер, стягивая петлю. Зрачки у нее расширились, затопив глаза чернотой. – Допрыгался, сука. Кшиии.

Стэн растерялся. Наверное, происходящее имело смысл.

Похоже, Манкель не шутил.

Бесшумное черное пламя, пожирая траву, дерн и саму землю, медленно сужало периметр. Дневник обреченно затих, сложив передние лапки, словно во время молитвы, и Стэну стало его жаль – всего на одну секунду. Потому что во вторую секунду книжка выпрыгнула в воздух и зарылась в газон, как гребаная буровая установка.