И вкус тьмы на губах

И только до меня дошло, что можно бежать, как Арчиваль прошипел:

– Держите девчонку! Убью, если сбежит!

Поддерживающая меня рука напряглась, из опоры превращаясь в кандалы.

Я упустила хорошую возможность… дура!

Еще несколько ударов сердца, и приглушенный зеленоватый свет полился с потолка.

– Оружие… – произнес пораженно целитель.

Его алебарда и меч Арчиваля исчезли.

Ренегат выругался, поминая изгнанного бога.

– Тьма не слушается, как и стихийная магия. Ничего, нам хватит обычного оружия.

Предатели быстро вооружились, сняв мечи со стены.

Виктрэм тоже мог бы – стены были щедро увешаны колющим и режущим оружием, но почему-то не стал. Неужели из-за меня? Боялся, что меня убьют?

В сердце ожила, затрепыхалась хрупкая надежда.

– Что теперь, Арчи?

Вопрос задал Виктрэм, но ответ был дан нам всем."

"Переводя взгляд, полный сумасшедшей радости, с лица на лицо, Арчиваль торжествующе завопил:

– Скоро я стану новым императором Давелии! Я захвачу все земли Тарры! Мое верное войско принесет мне мир на щите!

Какое войско? Два замороченных кромешника еще не армия.

Недоумевая, с чего он раскричался, я огляделась по сторонам.

Зал казался бесконечным – падающий со свода свет позволил оценить его колоссальную площадь. Мы находились у самого входа, а дальше…

На миг я зажмурилась, не веря своим глазам.

Дальше стояли гробы. Десятки, сотни саркофагов!

Все-таки не сокровищница, а некрополь. Место захоронения павших кромешников? Впрочем, часто могущественные артефакты прятали на кладбищах, что никогда не останавливало мародеров.

Так, это какой-то странный некрополь. Саркофаги здесь из стекла?

Я никогда не жаловалась на зрение и вскоре поняла, что права. Гробы стеклянные, и содержимое скрывала тьма. Частично скрывала.

Даже с такого расстояния я видела, кто лежал в этой тьме. Не скелеты, а хорошо сохранившиеся мужчины в разноцветных мундирах – белых, синих, черных… Может, если приблизиться, и будут видны следы тлена, только я очень в этом сомневаюсь.

– Когда доставили сюда кромешников? Ведь не вчера? – прошептала я жалобно, ни к кому не обращаясь. – Они как живые.

Шайру услышал и, упиваясь моей растерянностью, с удовольствием ответил:

– В эту часть храма не заходили столетиями. И ты права: они живы, просто спят.

– Почему они здесь? – спросил осмелевший Цветков.

– Перешли грань, обезумели, не найдя свет, который их бы удержал. И были усыплены – столетний сон предпочтительнее смерти.