Подобная изощренная хитрость свойственна безумцам. Мать Дженкинсонов умерла в доме для умалишенных, душевная болезнь досталась в наследство и дочери. Наверное, миссис Уикс как-то догадалась, кто совершил преступление. Возможно, заметила Лорримера неподалеку утром в день убийства. Потом ее брат, скрываясь от полиции, пришел в поисках убежища на ферму, а Харриуинкл заметил дым над одной из труб и насторожился: в спальнях никогда не разжигали камин. Констебль заподозрил, что в доме кто-то прячется. Когда он отправился это выяснить, миссис Уикс направила на него оружие.
Она готова была застрелить полицейского.
– Какое странное, уродливое, почти гротескное преступление, – заметил сэр Фрэнсис. – Когда слушаешь о нем, невольно теряешь чувство реальности. Только представьте гнетущую атмосферу этой фермы и безумную пару, живущую там, их глухую вражду, ненависть, готовность убить. А в другом конце деревни еще один человек замышляет преступление, беспокоится о сестре, но не может открыто явиться к ней в дом, чтобы не выдать своего настоящего имени.
– Да, Лорример строго оберегал свой секрет! Мортимор знал его как Дженкинсона, знал, что тот пользуется своим положением бухгалтера в мошеннических махинациях, но понятия не имел, где его укрытие и какое имя он себе взял. Вся корреспонденция приходила на адрес лондонской конторы. Дженкинсон появлялся там раз в неделю невесть откуда, давал указания Мортимору, забирал свою часть добычи и снова исчезал. К счастью для нас, Кромвель взял у мистера Титмусса старую фотографию.
Снимок сделали много лет назад, но черты лица Лорримера остались прежними: тот же заостренный нос и странная, почти гидроцефальная форма головы. Когда стало ясно, что Лорример и Дженкинсон – один и тот же человек, туман рассеялся, верно?
Сэр Фрэнсис поднялся, давая понять, что совещание закончилось.
– Ну, – сказал он, – думаю, доказательств у нас достаточно: мы раскрыли это дело. Теперь им займется обвинитель.
Во время суда Криспин Лорример, он же Теодор Дженкинсон, сохранял полнейшую невозмутимость. На скамье подсудимых он сидел с видом зрителя, словно явился на спектакль, поставленный с единственной целью – развлечь его.
Мистер Клапледи, взволнованный, оттого что приходится свидетельствовать против человека, который некогда принадлежал к его пастве, рассказал об отстойнике, о странной жизни Уиксов и о деревенских происшествиях утром в день преступления.
