Я буду ждать тебя (СИ)

Кристина стоит у плиты и что-то помешивает кухонной лопаточкой, при этом напевает веселую мелодию. Она всегда так делает, когда готовит, порой даже зажигательно танцует. Повернувшись ко мне, расплывается в широкой улыбке, ставит на стол две чашки с ароматным кофе, причем себе с молоком и сахаром, и достает две тарелки из шкафа. Судя по запаху, у нас сегодня на завтрак блинчики с сиропом. Также свежие фрукты и тосты с маслом. Сажусь на барный стул, беру в руку вилку и приготавливаюсь к гастрономическому оргазму от любимой девушки.

— Ты подумал над тем предложением? — выкладывает в глубокую пиалу гору блинчиков, обильно поливает их сиропом и придвигает поближе ко мне. Сама она не так плотно завтракает, предпочитая кофе и немного тостов. Облокачивается аппетитной задницей о столешницу и многозначительно смотрит на меня, явно ожидая услышать долгожданный ответ.

— Над каким именно? — делаю вид, что не понимаю её, скручиваю блинчик руками и тут же в рот отправляю. Мычу от невероятного вкуса, достигшего все мои рецепторы.

Так и хочется запеть дифирамбы ее блюду, приготовленному с огромной любовью.

— Отправиться в Париж и поработать в том популярном журнале, — делает глоток кофе, откидывает за спину прядь волос и переминается с ноги на ногу. Вот бы на колени ее к себе усадить, провести время вместе, а не разбегаться каждому на свою работу. — Мы могли бы ненадолго покинуть Россию, отдохнуть, остановится в доме моих родителей. Там так…

— Если я приму это предложение, то точно не переступлю порог особняка твоего отца, — отодвигаю тарелку, одним глотком осушаю чашку с кофе, даже не обратив внимания, что он довольно горячий.

Когда дело касается ее отца, ничто другое значение не имеет. — Ноги моей не будет дольше двух часов там. Уж снять квартиру на время я смогу. Деньги имеются, — поднимаюсь на ноги, ставлю чашку в раковину и поворачиваюсь лицом к Кристине.

— Я знаю, что папа не настроен к тебе положительно, но может, ты хотя бы попытаешься быть с ним милым, — она так отчаянно хочет, чтобы мы с Князевым-старшим подружились, что порой подталкивает меня на первый шаг к нему.

А это равносильно самоубийству. Словно я сам захожу в газовую камеру, где немедленно свершиться моя казнь. Двери же собственноручно закроет московский бизнесмен.

— Милым с твоим отцом? — направляюсь на выход из кухни, так как этот разговор точно ни к чему хорошему не приведет. Утро безнадежно испорчено, а ведь все так хорошо начиналось.