Я буду ждать тебя (СИ)

Ну, перестало оно мне нравится некоторое время назад, — моей старшей сестры Артур Парфенов, — да-да, на Милану я совсем не претендую.

— Мы с ним просто, — подчеркивает это слово, — хорошие друзья.

Актер протягивает мне руку, все еще недоверчиво глядя в глаза, и как следует, сжимает мою, как бы пытаясь напугать своим поступком. Да только мне не страшно и не больно. Несколько лет же в спортзале потею, тягаю штангу и гири. Спорт — это жизнь. Лучше уж заниматься на тренажерах, чем сидеть дома перед телевизором, наращивая пивной живот и отрыгивая только что съеденную пиццу.

— Как Кристина? — переключаю внимание на Милану, присевшую на стульчик. По-моему, при близком рассмотрении она мне кажется какой-то изнеможденной, как будто много времени провели на репетициях, которые пагубно на нее влияют. — Ты в порядке? — вот за кого из всей семейки Князевых, кроме Крис, всегда переживал.

— Немного устала после изнурительной тренировки, — отвечает как-то не слишком искренне. Она явно что-то скрывает. — К тому же, — кивает головой в сторону палаты, — Кристина заставила всех поволноваться из-за перерезанных вен, — с неким укором произносит. — Мама звонила мне вчера вся в слезах и просила приехать к ней в Париж, дабы мы все были вместе. Одна большая, счастливая семья, мать твою, — редко услышишь от нее ругательство, но сейчас оно точно к месту.

Резко на ноги поднимается, так как дверь в палату отворяется, и оттуда выходят с поникшими лицами Князевы-старшие. Отец семейства показушно приобнимает за плечи плачущую жену, чуть ли не трясущуюся. Как будто ее на опознание трупа привезли. Очередной спектакль от Вероники Юрьевны, пребывающей в горе, в сильном потрясении. Андрей Борисович явно весь в образе страдающего отца, так как проходит мимо меня, ни слова не сказав. А это все не к добру. Он усаживает рыдающую в три ручья жену на стул, поправляет пиджак и, резко развернувшись, выкидывает вперед правую руку.

— Папа, Бога ради, — Милана оглядывается по сторонам. Уже несколько зевак с огромным интересом смотря на всех нас.

— Лана, не лезь, — строго произносит Андрей Борисович, дергаясь как припадочный пациент психиатрического отделения, ведь Энтони его так и не отпустил. — Убери свои лапы от меня, актеришка недоделанный! — он любит всех вокруг оскорблять.