Я буду ждать тебя (СИ)

Порой же они идут на крайние меры, чтобы их не трогали. Поэтому перепрыгиваю через спинку дивана, удовлетворенно вздыхаю и отсчитываю мысленно секунды.

Пять. Четыре. Три. Два. Один. Звук прибывшего лифта и тяжелые шаги по коридору. А вот и окончание комедии, в которую ненароком я был втянут. Да здравствует торжество правосудия. По-любому потом отмечу такое грандиозное событие, а пока стоит взглянуть на Андрея Борисовича в последний раз.

— Князев Андрей Борисович, — пока месье Жан-Пьер, так вроде зовут детектива, обращается к ублюдку, двое крепких парней его окружают и надевают наручники.

 — Вы арестованы за взятки в крупных размерах, непреднамеренное убийство пяти человек и покушение на жизнь мадемуазель Зотовой. Все, что вы скажете, может быть использовано…

— Нет, папа, — Крис срывается с места и пытается к отцу подойти, но ей не дают этого сделать. — Что вы…что вы делаете с ним? — топает ногами, кричит вдогонку, даже матерится, но всем буквально плевать на нее.

Главное, увести преступника, все-таки оказавшего небольшое сопротивление.

Можно это назвать вакханалией в крупных размерах. Мамаша оседает на пол, схватившись за сердце, хотя явно ей плохо не было. Кристина пытается договориться с полицейским, оставшимся в комнате, и одновременно ищет телефон, чтобы позвонить адвокату. Она считает, что отца оболгали, что он не мог так поступить, что кто-то другой тут виноват. Ох, и наивная же на дура.

Как же этого я раньше не замечал? Был слеп и глух, якобы влюбившись в девушку своей нелепой мечты. Ошибка это была страшная.

— Раз уж все так закончилось, — поднимаюсь на ноги под ненавистный взгляд Крис. Должно быть, только сейчас она сообразила, что я в комнате нахожусь, — не смею больше тут оставаться, — обхожу диван, делая пару шагов мимо Крис. Прямо вот чувствую, что сейчас она устроит истерику. На ее лбу, словно неоновыми буквами все это написано.

 — За своими вещами позже заеду, когда пентхаус проветрится от вашего здесь присутствия.

— Урод, — вот оно, то самое чувство. Кристина кидается на меня с кулаками, намереваясь ударить по лицу или же расцарапать ногтями. Целится кстати прямо в глаза. — Как ты мог так с отцом поступить? Он же в семью тебя принял, мерзавец? — в ход идут и ноги, от которых я умело уворачиваюсь. Попади вот она мне между ног, навсегда бы евнухом остался.