Я чужая невеста

Уж не знаю, почему она не ушла к своим собратьям в нашем, но факт есть факт. Потом Ярр пристроил Ровену к императорскому двору. Нелюдей в Изначальном мире было мало — только дроу, фейри и драконы, по сути... Но они жили весьма и весьма обособленно, и каждый был экзотикой. А если учитывать особенности Ровены, то она без проблем получила должность садовницы, которую теперь красиво именуют «ландшафтный дизайнер», а потом стала Управляющей Императорского сада.

Пока я размышляла, Ро, успела дотащить меня до трактира.

— Что такое? — недоуменно спросила она.

— Я туда не пойду, — решительно кивнула на трактир.

— Чем тебя «Триэль» сегодня не устраивает? — осведомилась Ровена.

— Вчера там уже была, — туманно отозвалась я.

О да... Была так была...

— Так это вчера... — многозначительно протянула Ро и вновь увлекла внутрь, даже не пытаясь узнать мое мнение. — А сегодня я тут танцевать буду.

Дивный народ на то и дивный, чтобы простые смертные были перед ними бессильны. Как можно отказать этому милейшему созданию? Я и сдалась.

Фейри усадила меня за один из самых дальних столиков, пойдя навстречу просьбе, и унеслась готовиться к выступлению. Сейчас выступал новичок-менестрель, а после него и очередь Ро наступит. Я же пила один из лучших подаваемых здесь элей. Раньше трактир так и назывался «Три эля» из-за трех сортов этого напитка, но со временем название сократили, а ассортимент расширили.

С каждой минутой ожидания танца напряжение во мне нарастало. Казалось, что вот-вот случится что-то, словно стихийное бедствие. Хорошо, что в зале был притушен свет и моих метаний никто не мог заметить.

Но вот песня закончилась, полился задорный мотив и зажегся яркий свет, а вместе с этим и Ро закружилась по залу в своем разноцветном наряде, как бабочка, порхая от столика к столику. Бубенцы в ее браслетах радостно звенели, создавая атмосферу веселья и счастья, и приковывали к девушке все взгляды посетителей.

Фейри описала очередной круг по залу. Я следила за ее передвижением, но взгляд застыл на одном из столиков в центре, как только заприметила там знакомую до боли фигуру. Мидьяр. Кулаки сжаты, рубаха на груди распахнута, а ведь на улице уже давно не лето. И весь он был натянут как струна. Зол.