Я чужая невеста

— Дальше, — по нервам полоснул резкий голос музыканта.

Зал молчал. Просто молчал.

— Тогда я сам, — губы Мидьяра дрогнули в немного неприятной улыбке, и он указал на двух людей в зале. — Все же прежним составом, ребята.

— Может не стоит? — тихо спросил один из них.

— Зачем беречь то, чего завтра уже не будет? Да и здесь все свои, — неожиданно громко рассмеялся искусник, резко замолчал и твердо добавил. — Присоединяйтесь.

Спустя минуту, народа на сцене стало немного больше. Гитары в руках музыкантов сменились на немного иные по форме, а молодой мужчина в странной одежде снял ткань с барабанной установки в углу и сел за нее.

— «Зов зверя», — отрывисто бросил Ле-Кинаро и взял первый аккорд.

А потом у меня было только желание зажать уши, закрыть глаза или сбежать отсюда как можно дальше. Но я же послушный кролик?

Я смотрела. Смотрела, как на резком лице мужчины сменяют друг друга эмоции. Как ладони сжимаются в кулаки, и почему-то была уверена, что ногти больно врезаются в кожу.

Ярр, немного сгорбившись, сидел на своем высоком кресле, и его сильная фигура казалась нелепой в этой позе.

Неправильной. Я не привыкла его таким видеть. Не привыкла видеть остановившийся взгляд синих глаз, в которых было столько эмоций, что дыхание перехватывало.

Здесь места нет Верным друзьям!

Нет ни любви, ни песен Кто ты теперь?

Чем дом твой стал? Умерший храм,

Лишь тень покоя ищет в нём.

Словно в оцепенении, я слушала непривычную музыку. Которая, казалось, состояла сплошняком из диссонансов и резала слух. Но и морщиться от нее я не могла.

Что-то не позволяло. Голос пробирал до печенок, хоть я и считала раньше, что это образное выражение. Но в животе прочно поселился холодок, убеждая в обратном.

Я не тронулась с места. Да, я осталась. Осталась, замечая, что у меня участилось сердцебиение. Осталась, хоть и в жилах стыла кровь от пронзительного, обжигающехолодного взгляда музыканта, которым он обводил присутствующих, и казалось, что именно на мне он задерживал взор дольше обычного. Это пугало.

Смотрела на Безумного Барда на сцене и пыталась соотнести его с солнечным Мидьяром.

Не получалось. Кривая ухмылка на тонких губах музыканта, не вязалась с обаятельной улыбкой назойливого ленейри. Да и весь его облик...

Создатель, я же его совсем не знаю! Он не такой, каким я его всегда видела. И если бы не бабочка-фейри, то никогда и не узнала бы оборотную сторону этой монеты.

Наверное это будет сложно. Жить с тем, кто смотрел на всех со сцены и его взгляд пронизывал насквозь.