Я Гордый часть 2 (СИ)

Неясный силуэт мелькнул в проеме — и мой палец сработал быстрей, чем голова…

Крик, шум падающего тела. Рывок к нему — и вот у нас под ногами ворочается тело, закутанное в маскхалат. Краткий обыск, сопровождаемый пинками и матом.

— Допрыгалась, сука! — Коляна аж трясло от злости. В его руках лежала снайперская винтовка BarretM82, приклад которой был весь в насечках, каждая из которых обозначала нашего бойца.

— Kurwica, — выругалась девка, с ненавистью глядя нам в глаза. Выстрел во вторую ногу — и ее вой боли, кажется, услышали все.

— Грохнем тут или к нашим потащим? —спросил Колян, демонстративно сдувая дымок со ствола.

— Об этом надо было думать до того, как ты ей вторую ногу прострелил. Как мы ее потащим? До наших метров пятьсот — только вылезем на открытое место, сразу дроны накроют. А если через лес, то до утра тащить будем.

— И что предлагаешь?

— Кончить ее тут, и все дела. Ну и ружьишко прихватить, в качестве доказательства. Документов у этой курвы все равно никаких нет. На сафари приехала, да, тварь? — с остервенением пнул я ее.

— Охоты и легких денег захотелось?! Теперь ты сдохнешь и будешь вонять, как падаль, каковой и являешься! И убьют тебя не крутые спецы, а обычные парни из ВДВ. Помни наши тельняшки и на том свете, а когда будешь гореть в аду, всем расскажи, как тупо ты попалась.

— Ну прямо впечатлил. От твоего пафоса у меня чуть зад не слипся. И что? Сможешь ее убить? Вот такую, раненую, стонущую и вызывающую жалость? — в голосе друга послышалась усмешка.

Очередь из автомата попала точно туда, куда она стреляла нашим бойцам.

— Смогу, — ещё раз пнув скорчившееся от боли тело, из которого стремительно выходила жизнь, я сплюнул, развернулся и пошел на выход. Сегодня точно напьюсь.

На контрольный выстрел, что сухо прозвучал за спиной, я уже не обратил внимание. Мы все делали вместе и отвечали за все тоже вместе.

Лейтенант молча принял у нас винтовку, а потом по очереди обнял. О том, что случилось со снайпершей, он даже не стал спрашивать, потому как и так все было понятно…

Через неделю Колька погиб, подорвавшись на растяжке, меня спасла бетонная перегородка, принявшая на себя основной удар.

Даже не ранило, только контузило. После этого я совсем осатанел… А впрочем, ладно, это уже другая история…

И вот теперь на арене на меня смотрела та самая полячка и так же презрительно кривила губы. То, что я похоронил давным-давно глубоко в себе, опять поднялось волной лютой злобы и ненависти.