Я и мой близнец (СИ)

Письмо от Джоша лежало прямо сверху. Мои руки дрожали, когда я брала его. Невольно полились слезы, которые пришлось тут же поспешно вытирать.

Я начала читать. Джош вначале писал об обычных обыденных вещах: учеба, питание, досуг, но потом почему-то стали все время встречаться фразы, наполненные каким-то большим сожалением: «мне жаль, мама, что я принес вам с отцом много разочарований…» или же «жалею, что не проявил твердость…». Когда же речь пошла обо мне, меня поразила боль, скользящая в каждой строчке: «Передайте Аннабель, что я ее очень люблю! Я желаю ей счастья! Она навсегда останется в моем сердце!.

.»

Почему это было так похоже на прощание? Он что, не собирается возвращаться???

Я заволновалась и решила забрать письмо с собой. Уже решив запереть ящик, я вдруг невольно выхватила зрением слова на каком-то отцовском документе: «Аннабель Коултер до своего замужества будет носить имя Аннабель Дженкинс…». Я замерла. Речь шла обо мне!

Достав из ящика документ, я пробежалась по нему глазами. Среди массы непонятных официальных слов я смогла уловить смысл, что в возрасте шести месяцев мне присвоили имя Аннабель Дженкинс, но я верну себе свое, выходит… настоящее? имя, которое звучит, как Коултер! Почему? Разве я не дочь семьи Дженкинс, как сказал отец? Или мне вернут фамилию моей настоящей матери, когда я выйду замуж? Но с какой целью? Я что, после замужества перестану считаться дочерью этой семьи? Не должна ли я после замужества взять фамилию мужа?

Мои размышления прервал шум в гостиной.

Я испугалась, а потом быстро погасила свечу и замерла. Шум больше не повторялся, хотя я ждала довольно долго. В темноте наощупь я замкнула ящик и вернула ключ на его законное место.

Только через полчаса я позволила себе выскользнуть из кабинета. В комнату я добралась без проблем и только там снова зажгла свечу. Раскрыв письмо Джоша, я полностью углубилась в него, временно выбросив из головы странный документ из отцовского ящика.

Я прочитала письмо Джоша, наверное, раз тридцать.

Меня все больше одолевало беспокойство. В его словах сквозило что-то нехорошее, что-то… страшное! Мое сердце начала взволнованно стучать, предчувствуя какую-то беду. Что-то с Джошем не так! Что-то с ним сильно не так!

Я вскочила с кровати и начала собирать сумку. Мои руки дрожали, а сердце билось так лихорадочно, что мне стало больно. Черкнув записку для родителей, я оставила ее на туалетном столике.

В два часа ночи я спустилась вниз, держа дорожный саквояж.