Я и мой близнец (СИ)

Встав с колен, я достала из саквояжа платок и быстро вытерла свои слезы, после чего начала осторожно стирать мокрые полосы с лица Джоша. Он тоже начал успокаиваться и смотрел на меня так взволнованно, словно не верил в мое реальное существование. Он как будто боялся моего неожиданного исчезновения, но я была абсолютно реальной, нежно вытирая его лицо и уже пытаясь изобразить ласковую улыбку.

— Как же ты так пострадал? — тихо прошептала я, стараясь придать лицу спокойный вид, — Тебе теперь надо поскорее выздоравливать!!!

Джош опустил глаза, словно почувствовав какую-то непонятную вину.

Я сразу все поняла, ведь я так хорошо его знала: скорее всего, он причинил себе вред намеренно!

Мое сердце перевернулось от жалости. Мой дорогой Джош дошел до такого отчаяния??? Он желал своей смерти??? Мне стоило невероятных усилий, просто титанических, чтобы скрыть свою острую боль, поэтому я только крепче сжала его ладонь и тихо прошептала:

— Братик! Я теперь тебя ни за что не оставлю одного! Прости, что меня так давно не было! Прости!

Он коротко кивнул и еще глубже опустил голову.

Он хотел скрыть вновь появившиеся слезы. Тогда я приняла бесповоротное решение: я ни за что не выйду замуж до тех пор, пока Джош не перестанет нуждаться во мне!..

Я отказалась возвращаться домой, а отправила Майка известить родителей. Я намеревалась отныне ухаживать за Джошем и днем, и ночью. Правда, чтобы мне это позволили, позже пришлось написать прошение о приеме на работу санитаркой. Джош не хотел этого и даже немного сердился на меня, но я твердо заявила, что ему не видать свободы от меня и что теперь ему придется меня выгонять силой.

Он даже улыбнулся от таких слов и, похоже, начал потихоньку эмоционально восстанавливаться.

Спала я на стуле рядом с ним, хотя мне предложили комнату неподалеку. Я категорически отказывалась оставлять его даже на мгновение, если только мне не приходилось выполнять свою работу. А работы было немало! Уборка палат и коридоров, вынос и замена грязного белья, помощь больным при приеме пищи.

Мне было очень трудно, ведь я не привыкла к такой тяжелой работе, но ради Джоша я готова была и на большее.

К сожалению, мы совсем не могли побыть с ним наедине, поэтому общались при помощи улыбок и крепко переплетенных пальцев рук. Джош порозовел и начал набирать вес, хотя иногда на него все же находила какая-то мрачная туча, заставляющая его хмуриться и горько вздыхать. Я переносила это с болью, но молча.