Я – инквизитор

Сделав для надежности крюк, он вернулся к оставленной машине.

— Ну что? — спросил испереживавшийся Виктор. Андрей не удержался, чтобы немножко его не потомить: вынул из-под сиденья магнитолу, воткнул на место (оставлять «Пионер» на виду — искушать судьбу: молотком по стеклу, магнитолу вон — и пусть истошный вопль сигнализации рвет уши владельца), поставил кассетку «Магнитные поля», распечатал банку «коки», отхлебнул.

— Хочешь? — предложил Виктору.

— Все в порядке, да?

— Пей. Не то чтобы в порядке, но теперь они будут заняты мной!

Андрей испытал удовольствие, услышав в голосе парня беспокойство не о себе, а о нем, Ласковине.

— Справлюсь! — Приятно чувствовать себя сильным. Приятно использовать свою силу, чтобы сделать мир более справедливым.

«Тщеславие, — вспомнил Ласковин, — враг воина!» Так говорил Зимородинский, а он ничего не говорил зря.

— Поехали, — сказал он, берясь за руль.

— Домой тебя отвезу, куда еще? — усмехнулся Андрей. — Сдам с рук на руки.

Что он и сделал. А на обратном пути позвонил Леноре, изящной куколке-полукореянке, классной массажистке.

Андрей познакомился с ней в зале на Комсомола. По крайней мере треть подружек оказывались в его записной книжке именно таким образом. Хотя бывшую свою жену он встретил на презентации фирмы «Тошиба».

Андрей лежал на животе, а на нем в позе всадницы-амазонки в белой мужской рубашке с короткими рукавами расположилась Ленорочка Цой. Массаж она делала весьма квалифицированно и очень старательно. Кожа блестела, а рубашка намокла от пота.

Массаж — это тяжелый физический труд. Фоном побрякивала музыка. Китайская.

— А у нас вчера твой учитель был, Зимородинский, — сказала Ленора. — Дома.

— Читали Книгу Перемен. По-китайски.

— В первый раз слышу, что Слава знает китайский, — сказал Ласковин.

— Не он. Дедушка знает! — она с силой ввинтила сустав согнутого пальца в спину Андрея. — Он переводил.

— Спорили. Тебе не больно, когда я вот так нажимаю?

— Больно, — равнодушно ответил Ласковин. — Это плохо?

— Плохо, если не больно.

Ты должен говорить.

— Понял. Буду говорить. Так о чем они спорили?

— Да разве поймешь. Вы, мужчины, такие умные, — Ленора хихикнула. — Перевернись, — велела она. Взяла полотенце и вытерла лицо.

— Положи под голову руки.

— Что-то сегодня долго, — сказал Ласковин. Мысли его были наполовину заняты грядущими разборками.

— Долго, зато полезно. Очень важный курс заканчиваем.

— Да ну? А я не знал, что у нас — курс. И какой же?

— Регенерация и укрепление костей.