Я – инквизитор

Колян, налей ему на ход ноги, и будь свободен!

Крепленый повернулся к крупному рыжему парню, взял его двумя пальцами за отворот куртки:

— Я тебя учу, Корвет, а ты мне благодарен будь…

— Ну въенздил я ему в пятак, — сказал кто-то справа от Ласковина, — он — с копыт, чувиха — в визг, а кореш его бабки мне сует…

— Я, слышь, баксы только для кабака держу, — сказали за спиной, — с прихода всегда ржавье покупаю, у меня в ломбарде…

— А он мне говорит: слышь, дырку проткну и волосину заправлю, слышь, сам, говорит, мне мудила один оформил, так теперь бабы спину в клочья рвут…

— На, дружбан! — Андрея толкнули под локоть.

Приземистый, поперек себя шире парень протягивал ему стакан. Простой граненый стакан, до половины налитый водкой. В другой руке — огурец. Как еще один палец, только темно-зеленый и не такой волосатый, как остальные.

«Забыли обо мне, — с холодной злостью подумал Ласковин. — Ну я вам напомню!»

Он взял стакан, подержал в руке, понюхал (хорошая водка, однако!)… и метнул в окно.

Раздался прозрачный звук разлетевшегося стекла.

— Ты, чмо, охренел?! — взвизгнул приземистый. Разговоры мгновенно оборвались. Вся кодла сомкнула взгляды на Ласковине.

Только «серый пиджак» продолжал что-то втолковывать рыжему, страшно недовольному мордовороту, тыча того пальцем в накачанную грудную мышцу.

— Долг есть долг, — веско в наступившей тишине произнес Андрей. — Надо возвращать!

— Ты зачем стекло разбил, придурок? — спросил «Видал Сосун», протискиваясь к Ласковину.

— Спокойна! — неожиданно вмешался Крепленый, втыкая в Андрея глазки-буравчики. — Ты о каком долге толкуешь? Своем? Или нашем?

— Быстро врубаешься! — одобрительно отозвался Ласковин. — О том самом! Кто из вас, киздюков, парня сбил? Ты? — Выпад правой рукой в сторону пробившегося-таки на свою голову «Сосуна», выпад и захват указательным и большим пальцами за прыгающий кадык. — Ты, пидор?

Говорить при таком захвате человек не может. «Сосуна» человеком можно было назвать с приличной натяжкой, тем не менее он тоже говорить не мог.

Приземистый, тот, что подал стакан, немедленно пнул Андрея коленом в пах. Но не учел, что реакция у Ласковина лучше, техника — эффективней, а нога — немножечко длиннее.