Я – инквизитор

Худой паренек в черном выцветшем кимоно, чьи рукава и штанины казались слишком короткими.

Противник Андрея, тоже желтый пояс, пониже ростом, поплотнее и, по крайней мере, на три года старше, смотрелся серьезней. Ласковину запомнились его крепко сжатые губы и рыжеватые усики. Больше ничего.

Они обменялись несколькими атаками. Противник блокировал жестко, зло и все время пытался прорваться поближе. Для Ласковина это было не совсем привычной манерой. Как правило, он сам, будучи меньшего роста, рвался в ближний бой. Теперь же, когда оказалось, что его рабочая стойка ниже, а руки длиннее, Ласковину выгоднее было держать дистанцию.

Противник атаковал и приоткрылся. Андрей, блокировав, встретил его ударом в голову (не достал) и из-под руки правой ногой йоко-гери в живот. И почувствовал ребром стопы твердые мышцы пресса под тканью кимоно (слабый контакт, как и сказано). «Вазари! — крикнул судья. — Хадж-ме!»

К бою. Андрей ушел в заднюю стойку, уклоняясь от маваши в верхний уровень, встретил отводящим блоком второй маваши, отбросил ногу противника и, оказавшись у него за спиной, из хорошей стойки обозначил гияку-цки в затылок.

Крика судьи он не услышал, потому что соперник (в реальной ситуации после удара Ласковина он уже валялся бы на полу), подсев на левую ногу, провел правой уро-маваши сбоку, пяткой, в переносицу Андрея.

Вспышка боли была как взрыв внутри головы: ослепляющий свет, темнота, и…

…в ноздри ударил отвратительный смрад. Вонь блевотины, экскрементов, паленого волоса и обгоревшего мяса. Потом возник грохот.

Словно Андрей оказался в центре механического цеха: треск, лязг, звон. Крики людей и женский визг, пронзительный, на одной ноте: «и-и-и!» Зрение вернулось, словно черную тряпку сорвали с глаз, — и сразу — режущая боль с правой стороны лба. Голова Андрея сама собой отдернулась, и он увидел металлическую полосу в бурых потеках в каких-нибудь десяти сантиметрах от глаз.

«Что это? Где я? — подумал он вдруг с нахлынувшим ужасом. Что со мной?»

А тело его продолжало поворачиваться, руки тянули что-то снизу, тянули так, что трещали мускулы.

Ладони его ощущали нечто твердое, влажное, шершавое… Горячая жидкость залила правый глаз Андрея, и он перестал им видеть. Но левым разглядел в метре от себя жутко перекошенное грязное лицо с всклокоченными волосами. Низ этого лица был скрыт за куском деревянного забора. И забор этот начал подниматься вверх… Да, именно так, это не лицо опускалось, прячась, а пополз вверх именно этот кусок сколоченных вместе досок.