Я люблю тебя

Не пойму, слышится ли в его голосе ирония или упрек. Однако, глядя на него, не могу не признать, что он тоже потрясающе выглядит. На нем черный смокинг с ярко-синим галстуком и цветок в петлице того же цвета. С ним свидетель, Роберто, его друг, с которым я познакомилась недавно.

– Ну, уже слишком поздно, – говорит Алессандра, сестра Гайи. Она смотрит на меня с неодобрением, в руке ручка, готова подписать. Мне даже обидно, что Гайя выбрала ее, а не Валентину в качестве замены.

– Дорогие мои, продолжим? – Священник открывает регистрационную книгу на странице сегодняшнего дня и указывает, где именно свидетели должны написать свое имя.

Набираю воздуха в легкие, театрально прикладываю руку к груди и выдаю мое продуманное обращение:

– Послушайте, хоть меня и не было на венчании, я по-прежнему лучшая подруга невесты. – Смотрю прямо в глаза Гайе, изображая взгляд потерявшегося щенка, и молчаливая слеза стекает у меня по щеке. – Прошу тебя, для меня действительно важно быть твоей свидетельницей.

Гайя некоторое время сохраняет невозмутимость, но затем слабая улыбка пробегает у нее по губам. Это не ее обычная улыбка, но я и не требую большего после того, что натворила. Затем делает знак сестре, и та с несколько обиженным видом послушно передает мне ручку. Беру ее дрожащей рукой и наклоняюсь над книгой, чтобы расписаться.

После того как и второй свидетель поставил свою подпись, мы сопровождаем новобрачных на выход. Гайя держит Самуэля за руку, по бокам от них идем мы с Роберто.

Идя вдоль центрального прохода церкви, Гайя оборачивается ко мне и шепчет:

– Что ты там, черт возьми, сотворила? Я без тебя впала в панику!

– Я догадываюсь, потом расскажу…

– Надеюсь, что тот, с кем ты была, хотя бы заслуживает этого… – Гайя подмигивает мне. Она все та же и уже простила меня. Зная о моих сексуальных приключениях, она сразу же подумала, что причина моего опоздания именно в этом.

– Это не то, что ты думаешь… – пытаюсь объяснить. Но мы в нескольких шагах от торжественного выхода и сейчас не до объяснений.

Выслушав на выходе из церкви ядовитые слова от мамы, я присоединяюсь к Валентине, Серене и Чечилии, которые в своих ярких платьях кажутся постмодерновой версией Трех Марий, и мы вместе идем в Палаццо. Все время пути мне приходится, импровизируя, объяснять им мое непростительное опоздание.