Я люблю тебя

Я поднимаюсь, немного пошатываясь, и вместе с остальными приглашенными подхожу к столу новобрачных. Пока все аплодируют и выкрикивают поздравления, которые у меня в голове звучат как неприличные фразы – ну разве так можно на свадьбе? – Гайя и Самуэль начинают нарезать театрально выглядящий пятиэтажный свадебный торт, украшенный взбитыми сливками и свежими фруктами.

– Давайте выпьем за новобрачных! – радостно выкрикивает отец Гайи своим громким голосом. Затем поднимает бокал, приглашая всех следовать его примеру.

Аплодисменты раздаются из толпы, и растроганные молодожены благодарят.

Затем берет слово мать Гайи:

– Я не в состоянии выразить это так хорошо, как сказано в «Пророке»… – делает паузу, на глазах блестят слезы, – но я хочу пожелать моей дочери и Самуэлю быть счастливыми всегда. И даже когда это будет казаться невозможным, оставаться объединенными и влюбленными, как сейчас.

– А теперь моя очередь, – выдаю, позвякивая ножом по ножке бокала, и прочищаю голос: – У меня не просто пожелание, а скорее надежда.

Взрываюсь развязным смехом, но через секунду понимаю, что в зале смеюсь только я, потому что все приглашенные застыли. Да что я такого ужасного сказала?

– Да ладно, я пошутила… Это просто шутка! – неловко оправдываюсь под уничижительными взглядами присутствующих.

Пока разносят торт (и, к счастью, похоже, все забыли о моей безумной выходке, правда, явно меня игнорируют), Гайя подходит и дергает меня за руку.

– Ты не могла бы проводить меня в туалет? – кажется, она сейчас испепелит меня взглядом.

– Конечно. – Я следую за ней, не дыша, неловко поддерживая шлейф ее платья. По-моему, это входит в мои обязанности свидетельницы, и я хочу попытаться выполнить хотя бы одну из них, но на самом деле рискую на каждом шагу упасть, запутавшись в платье.

Как только мы входим в туалет, Гайя становится передо мной:

– Эле, ну-ка посмотри мне прямо в глаза, что с тобой происходит?

– В каком смысле? – пожимаю плечами, в этот момент наилучшей стратегией мне представляется отрицать все, делать вид, что не понимаю.

– Да что с тобой? Я бы хотела, чтобы признания о моей сексуальной жизни ты бы оставила при себе! – Теперь она, похоже, действительно рассержена.