Я люблю тебя

Он кончает вместе со мной, сейчас, здесь. Мы чересчур сильно хотим друг друга, с силой, о которой даже не подозревали и которая немного пугает меня.

Леонардо целует меня, вспотевший и со сбившимся дыханием:

– Я люблю тебя, Элена.

Он падает мне на грудь, в мои объятия, его член по-прежнему во мне. У меня нет сил открыть глаза, даже двигать губами, но из глубины сам собой вырывается шепот:

– Я люблю тебя, Леонардо.

Никогда в своей жизни ни в чем я не была так уверена.

Мы лежим, обнявшись. Мы уже не вдвоем: наши тела и души слились между собой и с окружающим миром, они стали пульсирующей энергией.

Наши сердца теперь бьются в унисон вместе с сердцем земли.

– Наверное, пора выходить из воды, – замечает Леонардо, глядя на свои белые, сморщенные кончики пальцев.

Мы в воде уже больше часа и почти растворились в объятии в этом море, еще не очень теплом, но неотразимом. Сегодня потрясающий день начала июня, и я не хотела бы быть ни в каком другом месте мира. Леонардо приподнимает меня за талию и чмокает в плечо.

Шутливо слегка шлепает меня по попе, и мы вместе снова ныряем, бросая вызов волнам.

Он быстро продвигается вперед четкими, сильными взмахами рук, а я с трудом плыву за ним своим неопределенным стилем. В такие моменты я сожалею, что не научилась плавать как следует. Но вода – это среда, где я с детства не чувствовала себя комфортно. Хотя темное дно прекрасно просматривается в этом прозрачном море, таинственная глубина подо мной все равно вызывает у меня некоторое чувство беспокойства.

Вообще-то, когда я жила в Венеции, одним из моих постоянно повторяющихся кошмаров было падение в какой-нибудь канал и страх утонуть в этих черных мутных водах. Глупо, конечно: ведь на глубине в полтора метра утонуть практически невозможно, но воображению не прикажешь.

В любом случае с Леонардо я ничего не боюсь, а купание в море – это приток энергии для тела и мыслей.

Мы подплываем к берегу и ложимся на наши циновки, чтобы обсохнуть.

– Здесь замечательно! – восклицаю, снимая резинку с мокрых волос.

 – И здесь только мы.

Этот отрезок побережья, хотя и расположен близко к домам, – совсем дикий и суровый, в нем чувствуются античные отголоски нетронутой красоты.

– Да, туристов еще мало, – соглашается Лео, проводя руками по мокрым волосам и бороде. – А жители Стромболи не часто ходят на пляж. И ты знаешь, многие из них даже не умеют плавать. Странно, правда, для островитян?

Наклоняю к нему голову и встряхиваю волосами, забрызгивая его каплями.