Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

Только его прикосновения она словно не замечала, любой же другой мужчина, тут же попадал в немилость. Она не терпела фамильярности, не дарила случайных улыбок, рядом с ней вообще не было случайных людей, но каждый знал своё место и это закон. Сам же Германов, за эти три года, мог лишь глотать пыль из-под её ног и впитывать то презрение, которым она переполнялась при его появлении в комнате. Причиной тому стало неверно сказанное, точнее, непозволительно наглое признание. Он её хотел. Да, может, не столько её, сколько её подчинения.

Чтобы она, так же, как и перед Гастило, готова была падать навзничь, но Лора не то, чтобы высмеяла, она даже ЭТО не посчитала сделать нужным. Просто развернулась и ушла. Спустя десять минут перезвонила и прямым текстом сказала, что если он повторит эту ошибку снова, окажется на улице. И Германов ей верил. Потому что этой женщине невозможно было не поверить. Её боялись, перед ней пресмыкались, но едва ли кого-то это спасало от независимого мнения свободной женщины.

И каждый раз он уходит от неё, поджав хвост, сам себя проклиная за слабость, за трусость, за то, что, как и все остальные, пасует перед непробиваемым словом.

Так же как и сегодня, пытаясь сделать вид, что это всего лишь ирония, сарказм, то же раздражение, что и она демонстрирует ему.

Лора была женщиной симпатичной, не более, но внешность яркая, запоминающаяся. Прямые тёмные волосы, доходящие до середины спины, яркие голубые глаза, которые сверкали невероятным блеском только в моменты особенных, важных событий.

Такие по пальцам можно было пересчитать за все три года. Хрупкая по телосложению. Тонкая, прозрачная и звонкая – можно было бы сказать в юности. Сейчас же, иногда казалось, что излишне истощена, но таким внешним видом лишь вводила соперника в заблуждение. По местам всё расставлял её взгляд. Непробиваемый. Непроницаемый. Жёсткий. Такой, как и она сама. Этим и привлекала. Этим заставляла смотреть вслед. Этим брала… а ещё своей неприступностью… хотя, насчёт этой самой неприступности у некоторых было своё личное мнение.

– Лора Витальевна, ну, вы даёте! Не появись Юрий Владимирович в зале, окунули бы наших глубокоуважаемых репортёров, на самое дно. – На этом Ева сделала круглые глаза и растопырила наманикюренные пальцы. – А разве он собирался приезжать? Мы ему даже место не забронировали. Но всё равно спас ситуацию, иначе газетчики уже завтра распинали бы вас на первой полосе. Жалко вы спиной стояли и не видели, как позеленел Германов.