Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

 – Знаешь, что такое справедливость?

Лора промолчала, но сердце неприятно охнуло. Взгляд такой… не выдержать, не отвернуться.

– Справедливость, маленькая моя, это тогда, когда взрослые дяди, обидевшие ребёнка, получают по-заслугам. – Добился всецелого внимания. – Я знал, что твоё дело не сдвинулось с мёртвой точки. Знал, что это кому-то удобно. Но был занят. Мне нужно было вернуть тебе ручки, пальчики… тот блеск в глазах. А потом, когда всё закончилось, знаешь, у меня появилась просто куча свободного времени. Потому что не нужно было следить за тем, как ты сжимаешь от боли зубы, ведь терпеть просто невыносимо.

Потому что не нужно было дробить кости, которые и без того держаться на честном слове. И я нашёл. И заказчика, и исполнителя.

– Зачем нашёл? – Лора кивнула. – Хотел на них посмотреть.

– Думаешь, нет? Посмотрел, посмотрел.

– Только не говори, что тебе кого-то из них жалко.

Слёзы наполнили глаза и усилий стоило их сдержать. Оба перевели дыхание. Ильдар аккуратно, чтобы не спугнуть, поднялся, подошёл ближе, опустился на ковёр у подножия кровати и осторожно коснулся её руки.

– Её я не тронул. Всё придумал… кто?

Лора всхлипнула, слёзы прыснули из глаз, чтобы не взвыть, пришлось закусить губу.

– Я так и понял, что ты знала. Догадалась ведь?

– Я его никогда не видела. Только слышала, что такой есть. А она так хотела быть первой…

– Асан – значит здоровый. Я его здоровье поубавил. Слышал, так говорят: «око за око». Ты спрашивала, что случилось? Так знай: я отрезал его руки. Профессионально.

Качественно. Сформировав ампутационную культю. И за это меня посадили. Справедливо, надо сказать. Был бы умнее… – Продолжать не стал, наверно, пожалел.

Несколько минут они сидели молча. Ильдар ждал взгляда. Такого, который станет пусковым механизмом. Но первым было слово.

– На тот момент я считал это правильным.

– Как бы это ни прозвучало, но бесславное геройство не для меня. Помнишь, я как-то сказал, что совершил в жизни всего одну глупость?

– Я говорил об этом. Не потому, что наказал.

Потому, что не правильно. Ведь я забыл об одной значительной детали. – Дотронулся до подбородка, предлагая посмотреть в глаза. – Я совсем забыл, что вернусь оттуда уголовным элементом. И ты мне не обрадуешься.

Он хмыкнул. Так искренне, так свободно.

– Считаешь, мне было чем заняться кроме этого? Только хватило ума не заявиться к тебе, как только освободился. Справки, правда, навёл. Знал, что замуж вышла… Сказал себе тогда, что такой тебе не нужен.