Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

– Доктор Адашев, когда всё закончится…

– Когда всё закончится, я буду конченным стариком, а ты бодренькой старушенцией. Давай поближе к реальному времени.

– Я волнуюсь, а вдруг что-то пойдёт не так?

– На такой случай у тебя есть я.

– Вы не хотите меня понять…

– Что ещё я не хочу? – Подошёл ближе и положил ладонь на бедро, несильно сжимая.

– Вы не слышите меня. – Прошептала, не зная как на это реагировать, обернулась на стоящую позади медсестру, но та была занята своими делами.

– Я хочу, чтобы всё было по-другому.

А Лора краснела. Потому что он делал так каждый раз, пытаясь заставить молчать. Подходил настолько близко, что его запах окутывал, дурманил, а Лора не могла проглотить ком, прочно засевший в горле.

– А я боюсь возвращаться в прошлое.

– Напомню: там ты была чемпионкой.

– Там разрушились мои мечты.

– Но ведь у тебя уже есть новая мечта?

– Доктор Адашев, у вас через пять минут приём! – Напомнила о своём присутствии медсестра и Лора тут же отпрянула, как делала всегда.

Между ними всегда оставались недомолвки, даже когда они были наедине, Адашев сам прекращал поток её глупостей. Но каждую новую встречу продолжал провоцировать на начало одного и того же разговора. И каждый раз насмешливо щурил глаза, получая желаемое.

– Да, детка, давай, давай. Ещё. Ещё! Сильнее, сжимай. – Громко командовал Адашев. – Сжимай его. Ещё. Ещё. Я не чувствую! – Утробный рык и напряжение каждого мускула лица.

А она закусывала губу, пытаясь выполнять каждую просьбу, и сжимала челюсти, чтобы не выдать боль и внутреннюю дрожь от напряжения.

– Давай, давай, маленький, ты же знаешь, как я люблю твои пальчики. А теперь с улыбкой. Ты можешь делать это с улыбкой, тебе же нравится, скажи! – Подначивал, а у самого всё внутри замирало, глядя на неё, такую хрупкую и нежную.

Он всегда называл её «моя девочка», даже когда эта самая девочка его расстраивала. А сейчас, спустя месяц от последней операции, когда всё зависело только от её желания, от силы воли, просто не мог позволить сдаться. Потому и давил, потому и выжимал все соки, действуя не только авторитетом, но и делая упор на её чувства.