Я (не) продаюсь

-Анна Сергеевна, здравствуйте,- всё-таки высоковатый голос у этой Альбины, как скальпелем по ушам,- Матвей Степанович только что мне передал положительное решение по вам...

От неожиданности я торможу на светофоре резче, чем следовало бы, и чуть не провоцирую аварию.

-Что?- охает Альбина. Моё счастье, что визжащий клаксон сзади перекрывает и меня, и её.

-Ничего. Я рада. Я принята?!

-Дааа,- неуверенно тянет HR, раздумывая, похоже, послышалось ей или нет,- Вы сможете выйти уже в понедельник?

-Да, конечно! Во сколько?

- К девяти.

Список необходимых документов скину на почту.

-Спасибо, Альбина Юрьевна.

-Не за что. До свидания.

-До свидания, хороших выходных!- искренне желаю я, и женщина отключается.

А у меня на губах расцветает неконтролируемая улыбка. Первая настоящая улыбка за всю эту гребаную неделю БЕЗ НЕГО. Значит, мир всё-таки вертится! Мне уже начало казаться, что нет. Что для меня он остановился, завяз в этой беспросветной серой тоске.

Делаю три круга в заставленном Олькином дворе, прежде чем нахожу местечко припарковаться.

У мусорки, зато точно не закроют. Открываю багажник и, вздохнув, вытаскиваю два огромных пакета из Ашана. Ладони тут же неприятно режет тонким полиэтиленом, тяжесть продуктов нещадно вытягивает руки, отматывая назад эволюцию и превращая меня в подобие орангутанга. Вот вроде бы только за молоком зашла...Откуда тогда в пакетах этот торт, дыня, кокос и десять творожков по акции? Ненавижу большие магазины.

Надеюсь, лифт починили. Утром не работал.

От мысли, что придётся это всё переть на седьмой этаж, становится дурно. Как же я устала. Ещё и в пробках больше часа провела. Даже радость от устройства на работу меркнет под осознанием того, что меня сейчас ждёт. Часик вымученной болтовни с Олькой, а потом она соберется к Леше и оставит меня одну. Смотреть в обнимку с тортом "Черно-белую любовь". И плакать. Шикарная пятница разводящейся женщины под тридцать...Интересно, в моей жизни будут другие вечера? На данный момент мне сложно в это поверить. А главное - я и не хочу.

Ставлю тяжеленные пакеты прямо на щербатый асфальт и роюсь в сумочке в поисках ключей. Олька вечно не слышит домофон. Можно даже не пытаться.

Связка с громким бряцаньем падает на землю, но я это даже не сразу замечаю.

Я смотрю и не верю. Просто не могу. Тигран выходит из вечернего сумрака, а мне кажется, что это кадр из какого-то слезливого фильма. Вот сейчас пойдут титры, и заиграет душещипательная музыка.