Я (не) продаюсь

Плодное яйцо все-таки разглядели. В левой трубе. Перед глазами потемнело окончательно.

Лечащим врачом моим оказалась активная, грубоватая и улыбчивая женщина моего возраста. С мальчишеской стрижкой, сильными руками, в желтых кроксах и розовом хлопковом медицинском костюме.

- Анна,- она присела на краешек кровати, тепло смотря мне в глаза. Но без жалости. Это удивительным образом успокаивало. Её прямой взгляд. Значит, меня не за что жалеть, да? Всё не так плохо...

- Ну что? Ела- пила?- интересуется врач.

-Нет,- хриплю слабым голосом.

В горле уже давно была пустыня. Есть я бы сейчас и не смогла, но пить очень хотелось.

-Отлично. Ну, жди тогда. Сейчас к анестезиологам схожу. Всё сделаем.

- Подождите,- я протягиваю руку к врачу, когда она уж было встаёт с моей постели,- Скажите, а это может быть из-за того, что я принимала противозачаточные во время...?

Запинаюсь. Не могу произнести слово " беременность". Оно слишком болезненное, слишком острое. Режет по - живому.

-Да нет, - доктор улыбается,- Спайки, скорее всего.

Осложнения после воспаления, инфекции...

-У меня не было никогда,- перебиваю её.

-Может ещё стресс. Вы не волнуйтесь,- её бодрый голос удивительно на меня действует. Жадно ловлю каждый звук,- Мы вторую заодно сразу посмотрим. Может, и эту сохраним. Срок маленький, шанс есть.

-Спасибо,- я робко улыбаюсь в ответ.

-Ну всё,- врач хлопает себя по бёдрам,- Я за Гасанычем...тьфу...За Гасаном Каримовичем - анестезиологом.

И усмехается собственной фамильярности.

Я улыбаюсь шире. Её уверенность и позитив слишком заразительны.

- Ты не переживай так,- говорит мне соседка с миомой, когда врач уходит,- У меня первая тоже внематочная была. Ревела, помню. Ох...А потом троё один за одним как пошли.

На это я ничего не отвечаю, погружаясь в звенящее на пределе ожидание.

Трубу мне всё-таки удалили. Со второй сказали, что проблем нет. Оставили. Проснулась как с похмелья. Первым делом потянулась пить. Низ живота ныл горячечной болью, но уже не той безнадежной, тупой, пугающей.

Эта боль говорила, что самое страшное осталось позади. Странным образом успокаивала.

Кое- как доковыляла до туалета, согнувшись пополам. Не то что бы было так плохо, только вот не выпрямиться. Не выходило. Рассмотрела в зеркале три широких пластыря внизу живота. Один самый большой под пупком и два поменьше по бокам на бёдрах. Шрамы останутся наверно, подумала с каким-то безразличием. Меня это не трогало. Лишь бы без последствий...