Я (не) продаюсь

- бормочет Тигран,- Ну, хочешь на три останемся?

-Нет,- хриплю в ответ, вжимаясь в кресло,- Две нормально...

Жду, что он уберёт руку, но он не убирает. Ладонь наоборот ползёт все выше по бедру, очень горячая, невыносимо, пока не накрывает лобок. Я прикрываю глаза, беззвучно выдыхая. Он меня просто спалит.

-Бл.., за..ли эти пляски с бубном,- тихо рычит Керефов и сворачивает на обочину.

Я подаюсь вперёд от резкого торможения. Хлопаю глазами. Звук отодвигаемого до упора водительского кресла, мужское плечо у моего приоткрытого рта, щелчок ремня, руки, крепко хватающие меня за талию, рывок, треск платья, которое я не успеваю задрать.

И я уже сижу на мужских бёдрах с широко расставленными ногами и надорванной юбкой, собранной в районе пояса, и слишком отчётливо ощущаю его возбуждение. Упираюсь ладонями мужчине в грудь, но он как -будто даже не замечает. Затуманенный дурной взгляд жадно скользит по моему лицу.

-Всё, детка, хватит...- хрипло шепчет Тигран и, крепко обхватив мой затылок, вжимает мои губы в свои.

Я жду грубого напора, внутренне съеживаюсь от предчувствия. Но его губы оказываются неожиданно мягкими, хоть и требовательными. Он будто сначала пробует меня. Смакует. Не напирает. Уверен, что я никуда не денусь, но и отступить не даёт. Мужская рука зарывается в мои волосы, крепко держит. Никакого своеволия, никакого протеста он не допустит сейчас. Это как предупреждение. Не сопротивляйся, и тебе понравится. Подчинись.

И я подчиняюсь. Его вкус проникает в меня сквозь рецепторы.

Терпкий, пряный, горьковатый. Будоражит, нервирует. Возбуждение окатывает приливной волной. Отступает и вновь захлестывает с каждым прикосновением наших языков. Они сплетаются во всё более откровенном танце, отдающим точечной пульсацией у меня между ног.

-Хорошая девочка,- бормочет хрипло Тигран мне в губы, его руки мнут мою задницу, сжимая и разжимая, чуть разводя в стороны. Пальцы забираются под резинку трусиков, тянут вниз. Бесцеремонно, нагло.

От его ладоней расходится жар, закипает внизу живота.

Лоно начинает жадно сокращаться, мечтая о члене. На задворках сознания мелькает мысль, что я не помню, когда в последний раз так быстро и так сильно возбуждалась. В Тигране меня будоражит всё: его мягкая, обволакивающая напористость, будто камень в бархат завернули, его терпкий вкус на моём языке, его руки, с силой мнущие мои бёдра. Его запах, заполняющий легкие, въедающийся в мою кожу. Осознание, что я должна подчиниться ему.

И то, что он не мой.