Я (не) продаюсь

Поехали в Таллин на выходные в качестве свадебного путешествия. И только потом я вступила в наследство...Дура...

Но сначала всё было ничего. Правда потихоньку я начала понимать, что на самом деле представляет из себя мой муж. Но как-то спокойно к этому отнеслась. Не до того было. У меня начала выстраиваться неплохая карьера. Я вся была в работе и ругаться с Виталиком было некогда. Детей решила не заводить. Рано пока, да и...В общем не хотела я детей от Виталика. Тем более, что планы мои на приличный декрет с треском провалились.

Оказалось, что Виталик в банке никакой не программист с перспективами, а обычный сисадмин, следящий за принтерами и клавиатурами. Нет, я не против сисадминов, просто я зарабатывала в два раза больше, и так ронять свой уровень жизни не хотелось. А мои двадцать шесть - ещё не тот возраст, когда рожают для себя и лишь бы успеть.

Так потихоньку наш брак стал скатываться в просто совместное проживание, которое в принципе меня устраивало. Изольду Степановну я на свою территорию не пускала, вечером фильм посмотреть было с кем, да и чувство юмора у нас с Виталиком всё-таки совпадало.

И иногда нам было даже весело.

Но полгода назад Виталика уволили... И тут началось...Депрессия, картинное лежание на диване, вялые поиски работы, восклицания в духе" я достоин большего", а потом и вовсе что-то переклинило в его русоволосой голове, и он решил стать трейдером. Затея эта закончилась коллекторами, сгоревшей от не затушенной сигареты бабушкиной квартирой и моей проданной честью.

А впереди еще наверно и дележ через суд совместно нажитого имущества. То есть бабушкиной квартиры. Изольда Степановна мне просто так моё пренебрежение не спустит.

Нет, я не жалуюсь...

Сама во всем виновата. Ну как можно быть такой дурой! Такой слепой, наивной, ждущей все время чего-то от людей, от которых не стоило ничего ждать. Если бы я стала составлять портрет идеального мужчины сейчас, то листок передо мной остался бы девственно чист.

Нет его. И не нужен.

-Здравствуйте,- нестройный хор на английском и испанском вокруг.

Я отрываю взгляд от очередного отчёта и встречаюсь с чёрными прожигающими меня глазами.

-Пойдём, Анна, пообедаем,- Тигран оценивает кипу наваленных передо мной бумаг, и снова смотрит прямо на меня.

-Мне досчитать только...

Нетерпеливый взгляд на наручные часы, недовольно сведенные черные брови.

-Пошли,- и выходит из кабинета, пресекая дальнейшие возражения.

Я в оглушающей тишине встаю.