Я не сойду с ума

Крики обоих эхом отражались от стен. Я ходила туда-сюда по дому. Ни один не умолкал. Чем дольше они орали, тем сильнее я нервничала. Я пошла по коридору, остановилась у двери в комнату Джейни. Ее вопли пронзали мне мозг. Не понимая, что делаю, я распахнула дверь и заорала:

- Заткнись! Просто заткнись!

Она мгновенно успокоилась. Я затаила дыхание. Она больше не плакала. Я никогда еще на нее не кричала. Как бы она меня ни бесила, я ни разу не поднимала на нее голоса, даже если очень хотелось. Мне должно было быть стыдно.

Но я чувствовала облегчение. Через тридцать минут мне удалось успокоить и Коула. Я пристегнула его в качельки и запустила их, радуясь мгновениям тишины.

Потом я вернулась в комнату Джейни, надеясь, что она уснула. Я медленно открыла дверь, чтобы не разбудить. Она сидела на ковре в луже рвоты.

- Господи, тебя стошнило, - сказала я, охваченная чувством вины.

Она посмотрела на меня налитыми кровью глазами.

- Извини, что накричала на тебя. Я не должна была кричать, - сказала я.

Облегчение от тишины сменилось стыдом.

- Ты злая, - сказала она. 

Я села рядом. Хотела обнять ее, но она отскочила.

- Ты права. Я сказала тебе кое-что злое. Я не должна была этого делать, и мне очень жаль, - я погладила ее по спине. Она поморщилась как от боли. -Пойдем в ванную, тебе надо умыться.

Она пошла в ванную. Я заглянула в гостиную, убедилась, что Коул спит, и последовала за ней. Она пыталась снять футболку.

- Давай помогу, - я ее расправила и стянула через голову. - Не хочешь искупаться?

- Ну да.

Сегодня не обычный день; - я прикусила щеку чтобы не заплакать. Этот день я никогда не забуду. День, когда я переступила черту, довела своего ребенка до рвоты. Что за мать на такое способна?

Я набрала ванну и пустила в нее игрушки. Она не смеялась, но наконец улыбнулась. Легче мне от этого не стало.

- Извини, что накричала на тебя, Джейни. Мама не должна была так делать, - сказала я.

- Все нормально, мама, - она выловила зеленую игрушку и дала мне. -Мамы всегда кричат.

Я замерла. Она никогда не упоминала свою маму. Никогда. Ни разу. И что мне делать? Мне надо что-то сказать? Спросить? Я в панике оглянулась, словно надеясь, что из стены появится Кристофер и подскажет. Под мышками у меня стало мокро. Что-то надо было делать.

- Правда? Они кричат?

Я не хотела давить на нее. Это я помнила еще по первым дням. Врачи всегда твердили, что нельзя заставлять ее говорить о прошлом, Пайпер велела не задавать наводящих вопросов.