Я не ваша, господин следователь

— Клиона, ей идёт, — улыбаюсь я и берусь за луку седла, вспоминая, как раньше это делала, но мужские руки быстро помогают мне освоиться, подсаживая в седло.

Моё лицо мгновенно вспыхивает, но слава Богу, Сармант не смотрит на меня, берёт поводья и заботливо подаёт мне в руки.

Пока я приноравливалась к седлу, Сармант поднимается на своего жеребца с такой лёгкость и грацией, что я упускаю тот момент, когда Клиона трогается с места. Охнув, ловлю управление, отвлекаюсь, слыша, как Рэн Сармант усмехается моей неловкости.

— Давно не сидели в седле? — интересуется.

— Ничего. Через пару метров езды вспомните навыки.

Рэн разворачивает животное, направляясь через двор к задним воротам. Мне приходится поторопиться за ним.

Вскоре позади остались слуга и шикарная усадьба, а впереди, как только мы выехали за ворота, нам открылись живописные просторы. Холмистые луга разбавляли небольшие леса с желтеющими деревьями. На фоне тёмного неба они выглядели невыносимо сочно и пёстро. В городе такого не увидишь.

Сначала мы двигались по протоптанной дороге, проезжая мимо каких-то построек и денника, а потом дорога затерялась в высокой траве.

— Как прошла ваша сегодняшняя ночь? — интересуется Сармант, поравнявшись с моей кобылой.

— Ничего необычного не произошло, — пожимаю плечами. И почему его такой интерес заставляет чувствовать себя волнительно? Ведь я понимаю, что это всего формальность.

— Вчера я обдумал наш разговор, — начал Рэн. — И сегодня назначил для вас охрану и слежку. Мои агенты будут рядом с вашим домом, и тогда, когда вы будете отправляться куда-то… Это очень необходимо на первое время.

— Я понимаю, — тут же отзываюсь, соглашаясь на подобные условия, против которых я ничего не имею.

— Но вы своим поведением никак не должны это обозначать, продолжайте жить, как и жили раньше, и не оглядывайтесь по сторонам.

— Я поняла, господин следователь.

— И вот ещё что… — добавляет он, вдруг приостанавливая своего жеребца.

Я делаю то же самое и внимательно смотрю на него, готовая услышать всё что угодно, лишь бы меня перестали шантажировать и преследовать.

— Нам придётся… — он взглянул на меня: — Дать понять, что между нами… есть чувства.

— Что? — непонимающе моргнула, сжимая сильнее грубые поводья.

— Сейчас объясню, для чего это. Сначала выслушайте, а потом… задавайте вопросы.