Я не ваша, господин следователь

— Не знаю, о чём вы, господин следователь. Но, пожалуйста, скажите, кто следит за мной, я заплачу вам… как только появится такая возможность. Я не забуду вашей… вашей доброты и…

Обхватываю её плечи и притягиваю к себе.

— Что ты несёшь? Я не из добрых людей, и никогда не являлся таковым. Всё, что я делаю, я делаю только из своих интересов. К тебе я никогда не проявлял доброты, ты… Ты необычная, Вишен, — мой голос начал издавать стальные ноты. — Чёрт! — выпускаю её и отхожу в сторону, отворачиваясь.

Я не знаю, какие слова можно подобрать, чтобы она поняла наконец, что я никогда никому не помогал и не обязан. Вишен молчала, и меня злило, что я не мог подобрать слова. Я никогда никому не признавался в своих чувствах, и не знаю, как это делать. И меня злит, что она не понимает, как это всё для меня сложно и важно.

— Это всё, господин следователь, вы всё сказали? — спрашивает после некоторого молчания.

Я поднял взгляд к козырьку, с которого капала вода, дождь затих и прекратился так же резко, как начался.

— Вы можете мне не говорить о том, что узнали, наверное, так будет честно. Извините, что отняла у вас столько много времени, — голос Вишен обрывается, она опускает взгляд, смотря на мои сжатые в кулаки пальцы. — Не нужно меня провожать, это лишнее. Извините…

Платье позади зашуршало, я резко повернул голову, чтобы остановить, но не стал. Бросаю взгляд через плечо, наблюдая, как она удаляется назад по тропинке, немного прихрамывая, и скрывается за зарослями.

Отворачиваюсь и сжимаю пальцами ограду беседки. Как бы во мне сейчас ни бурлила злость, но одну я её не мог оставить. Отступив, вышел из беседки, двинулся за ней по следу.

Она шла ровно по дорожке, не настолько быстро, как хотела бы, из-за повреждения в ноге, в какой-то момент она замедлила шаг и чуть повернула голову, поняв, что я иду за ней, но продолжила путь.

Села в первый попавшийся экипаж и уехала, больше не обернувшись. Я ещё несколько минут стоял на дороге и смотрел вслед.

А потом снова заморосил дождь, и я отправился в свою усадьбу. Вайт меня встретил скулящим лаяньем, будто чуял мой настрой, и когда я сел в кресло, положил свою голову на моё колено и грустно смотрел на меня.

Леди Лонрэйт сожгла все мосты, и даже дождь не погасил этого пожара. Она настоящая, самая настоящая женщина, какую я только знал.

В горле стоял ком, а в груди шип досады колол то, что билось внутри.