Я не выйду за варвара (СИ)

Ой, доведет меня эта служба. Доведет. Мне каких-то шестнадцать, а глаз дергается, как у Старейшины Далливиона, которому на минуточку сто двадцатый год пошел.

Но не один я переживал на этот счет. Если бы только от этого становилось легче. Годрик вон тоже нервно бледнел, пытаясь слиться со стенами, и оживленно клепал своим подбитым глазом. Причина уже и моих расшатанных нервов пылала праведным гневом, грозя поджечь все вокруг. А я тем временем тихо молился, представляя, как буду уворачиваться от гнева Его Высочества.

Еще и наряд ее этот открытый. Она так учащенно дышала и там… Ну, короче, все хорошо там было. Даже слишком. Так что даже невольно отвлекало меня от сути дела. Что уж поделать растущий я организм, надобно будет найти кого, чтобы решить проблему. Пока Его Высочество и мне фингал не поставил. За наблюдательность, так сказать. Поэтому я быстро отвожу взгляд в сторону, стараясь спасти свою шкуру.

И только один Эрл Витторио оставался привычно невозмутим, восседая в кресле.

Вопрос только надолго ли. Ибо эта самая невозмутимость волшебным образом растворялась, когда дело касалось герцогини. С ума его свела эта эльратка. Сколько служу отчизне, ни разу не видел, чтобы Эрл Витторио терял над собой контроль. А тут прямо каждое ее появления дичает, как нордорийский волк.

Но пока он стойко держался. Гордо раскинув свои необъятные плечи, мой Эрл облокотился на спинку кресла и без стыда и стеснения принялся рассматривать то, на что мне даже глаза свои поднимать нельзя.

Со стороны могло сложиться впечатление, будто ему кажется все это очень забавным. Словно он зритель в королевском театре, ожидающий поистине невероятное представление.

Однако за скромные две недели, что я проводил с ним денно и нощно, я успел научится очень хорошо читать его эмоции. Правда исключительно те, что касались Анны Авроры, потому что в любой другой момент он был слишком непроницаем.

Я заметил, как взгляд Эрла Витторио с едва уловимой тревожностью пал на ступни Ее Светлости.

Очевидно он очень беспокоился о ее вчерашней травме. Только минувшим вечером ей вправили ногу и советовали не напрягать конечность, а сегодня она уже заявилась к нему в кабинет, обутая в столь высокие туфельки. Каблук ее обуви был очень высок, тонок и непростительно неустойчив. Я тоже заприметил сей факт, поэтому, когда Эрл Витторио легонько кивнул мне головой, я сразу понял, что он хочет сказать.

— Ваша Светлость, Вам лучше присесть.