Я не выйду за варвара (СИ)

Он намеренно сказал это, зная, что сделает мне больно? Или Витторио тоже… Не равнодушен ко мне?

Я умер и уже в аду? Или это просто ночной кошмар? Что происходит и почему под фатой оказалась Анна Аврора, а не куртизанка? Дурак. Какой же я дурак.

Все сошлось: шла, еле шевелив ногами, потому что ногу недавно покалечила. Дернулась, когда Джордж надевал ей кольцо на палец, по той же причине. И вцепилась в меня. Боялась. Искала спасения. А я оторвал ее от себя, буквально из рук в руки передав Джорджу. Наивный. Думал, что это ту шл*ху из борделя набрызгали ее духами, а это была она.

Как? Как я мог ее не узнать? Как мог спутать Каролину с Ней?

Если такова воля Богов Великого и Бескрайнего Севера, то я отказываюсь в них больше верить.

А как смотрела она на меня в церкви, когда гости разразились громкими аплодисментами? Ее стеклянный взгляд был полон слез, что мелкими осколками ранили все внутри.

— Мы сейчас срочно выясним в чем дело, Ваше Высочество, — шепнул мне Бриян.

На коронации она была сама не своя.

Безучастная, умалишенная. Повторяла слова, присягая народу. Голос звучал уверенно, четко, но … как-то бездушно. Анна Аврора прекрасно держалась на людях. Проглотила непролитые слезы, улыбаясь своим поданным, и была тем, кем должна была быть.

— Копия пропала, Годрик и Анджей тоже, — сказал мне на ухо Маркус, когда мы были на крыльце храма, пока уже коронованная императрица стояла впереди, приветствуя народ.

— Нас, верно, разоблачили, — добавил он.

— Вы думаете, это Андж…?

— Я ничего не думаю, — перебил я.

 — Быстро отыщите девчонку. Джордж наверняка напьется от радости. Можно опять попробовать подсунуть ее. — Чушь, да? Дважды на те же грабли? — Консумация брака не должна состояться. Чтобы все были наготове. Ночью нас ждет, похоже, большое сражение.

— Так точно, Ваше Высочество.

Дальше было время праздничного банкета. Бессмысленное бахвальство. Пир среди чумы. Чумы в моей душе. Я глушил эту боль ромом, хоть и запрещал себе пить, понимая, что к ночи мне нужно быть трезвым. Но пил, корил себя и снова пил.

Свято наделся, что к тому времени протрезвею. Одна только мысль, что ничего не получится, заставляла сердце бешено колотиться. А что именно должно «получиться», я не знал. У меня не было четкого плана. Мысли разбегались кто куда, но одно я знал точно.

Сказать было проще, чем сделать. Потому что я понятия не имел, что делать. Единственное, что приходило на ум, — это предотвратить консумацию брака. Признать его незаконным, недействительным.