Я не выйду за варвара (СИ)

Ну хоть говорила четко. Не то что сейчас.

— Я сейчас не только залаю, но и укушу Вас.

— Хочу! — говорит она и, отвернув воротник, подставляет мне шею.

Одного моего взгляда было достаточно, чтобы свита быстро прикрыла собой стол, спрятав нас от любопытных глаз.

— Тихо-тихо, — перехватываю ее кисти и опускаю вниз. — Пусть приготовят отвар, да поживее. — обращаюсь к прислуге. — И уберите со стола все вино.

— Ах, так? — возмутилась Анна Аврора, — Не хотите кусать, тогда не мешайте пить. — тут уже начался нордорийско-эльратский суржик.

 — Я буду ром, как Вы.

— Боюсь, Вам и вина с лихвой хватило. — отвоевываю у нее собственный кубок, отодвигая его подальше — Плохо потом будет.

— Плохо? — поднимает она на меня полные боли глаза и продолжает на том же суржике, — Что Вы знаете про «плохо»? Вы проведете эту ночь с красавицей, а я с чудовищем. Мне и так будет плохо. Я хочу хотя бы не помнить этого!

Ее слова разрывают мне сердце.

Дело плохо сейчас разревется прямо среди банкета.

— А ну-ка вывели ее быстро на балкон.

 — приказал я свите. — Генерал Ричард, Вы тоже идете. Головой за нее отвечаете. Возьмите всех Эрлис, Каролину и пару фрейлин. Для гостей — дамы просто вышли подышать воздухом. Душно.

— Так точно Ваше Высочество.

— И доложите об этом Его Величеству.

Я не мог пойти с ней, свита Джорджа в затылок мне вечно дышит. Мне можно приближаться к ней только в банкетном зале, не вызывая лишних подозрений. Стал искать глазами брата и увидел, что он «налаживает» международные связи с королем Бэйворта.

Таким же заядлым ценителем хмельных напитков. Опустошают очередную бутылку. Он выпил сегодня намного больше обычного. Меня удивляет, как он все еще держится на ногах. Радует, что еще немного и он, скорее всего, завалится спасть. Тогда консумация точно не состоится. Поэтому прошу прислугу почаще доливать ему.

Спустя минут двадцать Анну Аврору вернули за стол. В куда лучшем состоянии. Отвар, что в нее влили на балконе сделал свое дело. Жаль, посидеть ей спокойно не дали.

Вернулся Джордж и пригласил ее танцевать. Причем приглашение звучало так, что отказаться от него было нельзя. Как и в случае со мной, она все пыталась отодвинутся от него. Только при мне она смущенно краснела, а с ним бледная, как стена.

— Начинаем действовать во время подачи десерта? — спросил меня Маркус, отвлекая от созерцания их танца.

— Нет, — прохрипел я, заливаясь ромом, — Все отменяется, мы ничего не будем делать.