Я не выйду за варвара (СИ)

— Потому что после того, что я сейчас сделаю ты больше не сможешь на него согласится. — прошептал он на ухо, стягивая платье со второго плеча.

Глава 74. До исступления

— Что Вы делаете? — испуганно спросила Анна Аврора.

Она попыталась отпрянуть от меня, но я не дал ей этого сделать. Аккуратно схватил за кисти и прижал к себе, чтобы она меньше дергалась. Моя Эрлин не понимала, что своими трепыханиями еще больше распаляет меня.

— Что Вы задумали?! — пропищала она, пряча свою белоснежную шею от моих поцелуев.

Но я без труда преодолел это сопротивление, впиваясь в ее нежную кожу. Близость с ней бросала меня в пучину доселе невиданной страсти. Я никогда не испытывал ничего подобного. С каждой секундой я все больше терял себя. Что-то человеческое во мне стремительно заглушалось дикими первобытными инстинктами. Как грязное животное в брачный период, я цеплялся в свою самку, опьяненный желанием покрыть ее.

Меня пугало и в то же время до дрожи томило желание присвоить ее себе, взять, без оглядки на ее волю.

В эти минуты я больше походил на зверя, чем на человека. Из груди вырывалось утробное рычание. Голова кружилась, кровь кипела в жилах, а сердце колотилось где-то в ушах, не давая мне услышать паническое «Остановитесь! Прошу Вас!».

— Нет, поставьте меня! — взмолилась Анна Аврора, когда я поднял ее на руки и понес на кровать.

Она была такая легкая, воздушная. Мне не нужно было прилагать усилия, чтобы держать ее. Я сходил с ума от ощутимой вседозволенности. Понимание того, что никто не сможет остановить меня, затуманивало рассудок.

Императрица моя. Только моя. Это я отвоевал ее столицу, я поймал ее, это меня она терзала своим невыносимым поведением.

Я отыграюсь за все: за каждое ее дерзкое слово, за непослушание, за то, что днем не давала сосредоточиться, а ночью лишала спокойного сна. Она расплатится сполна за мои мучения. Я тот еще ростовщик. Возьму все. С процентами. Покажу ей, какого это, когда над тобой так измываются. Измучаю накопившимся желанием.

Анна Аврора продолжала метаться в моих руках. А я постоянно водил ее по краю. То давал ей мнимую свободу в ее желании вырваться и вот, когда ей кажется, что вот-вот получится, отбирал у нее сию надежду, вновь притягивая к себе. Целовал ее бархатную кожу, стараясь сдержаться и не укусить.

Я бережно уложил на простыни свой непокорный военный трофей и, с силой раздвинув худые коленки, вклинился между ними. А затем навалился сверху, не давая ей шанса вырваться.