Я не выйду за варвара (СИ)

Что и тысячи ночей не хватит.

Но я не мог нарушать её сон только лишь с целью утолить свои плотские нужды. Лежать с ней в обнимку и чувствовать её тепло было так же невыносимо. Поэтому я попытался аккуратно переложить Анну Аврору на подушку. Она что-то хмыкнула во сне, а после скрутилась в клубочек, как кошка. Моя зеленоглазая, ручная кошка.

Я встал с кровати, натянул штаны и подошел к графину. Плеснув рома, уселся на диван и принялся запивать все пройденные нами испытания. Не мог поверить, что всё наконец-то закончилось.

Мне думалось, что в любой момент в нашу спальню ворвется Анджей с круглыми от ужаса глазами и завопит мне что-то в стиле: «Ваше Величество, там такое…» и понесётся. Землетрясение, войны, восстание мертвых (Джорджа в том числе) и прочая ересь. Я бы даже не удивился, если бы небо вздумало упасть на землю. Сейчас, когда мне так хорошо, находясь рядом с ней. Один на один. Без лишних глаз. Когда я могу в любой момент коснуться её, поцеловать, закинуть её стройные ножки себе на плечи и…

Так, хватит об этом думать, нам обоим нужно выспаться.

Я просто не могу так чудовищно поступить с ней. Моя Анна Аврора и так пережила слишком многое, как для девушки, которая была взъерошена, как в тепле и ласке, подобно майской розе.

Чтобы отвлечься решил заняться делами насущными. В частности государственными. Для моей супруги это в новинку, конечно, но да, ей следует привыкать, что вся наша с ней жизнь, вплоть до постели — это дела государственные. И если раньше ей, как простой аристократке не было нужды отчитываться о своей жизни, то теперь, став императрицей, её невинность должна была стать предмет публичного обсуждения.

Дабы мне сподручней было, я позвал горничную на помощь:

— Я сейчас подниму её, а ты смени простынь на чистую. — тихо приказал ей.

Она кивнула и принялась исполнять поручение. Я аккуратно, боясь разбудить, взял на руки Анну Аврору. Моя невесомая Эрлин, укутанная в простынь, выглядела, как спящий ангел. Невольно залюбовался ею, не боясь быть пойманным.

Святые Бескрайнего Севера, как непривычно в открытую рассматривать Анну Аврору без опаски быть уличенным в этом, как преступник. Хоть целый день гляди и слова никто не скажет. Надо будет заказать её портрет себе на стол.

— Н-нет, — промямлила вдруг во сне моя жена.

Её прекрасное личико скривилось, брови свелись не переносице.

— Джордж… Не выйду… — тревожно произнесла она во сне.

— Т-шш, — стал убаюкивать её на руках, словно малое дитя.

Мне не хотелось её будить.