Я не выйду за варвара (СИ)

Султан Мехмед не преминул подшутить, что я уж совсем измучил свою супругу ночью и подбодрил, мол дело молодое, немудрено засыпать на ходу, коль всю ночь провёл в компании такой красавицы.

А ведь мы пытались. Пытались натянуть улыбки до ушей и выполнять свои обязанности. Но между фальшивым смехом я то и дело поглядывал на свою жену. Выглядела она и вправду очень уставшей. А ещё, к моему ужасу, от моих глаз не укрылось, что ей больно. Едва уловимые взгляду движения выдавали мне, человеку не мало знавшему про боль, что ей сейчас не по себе.

Некоторые движения ей давались с трудом, будто она осиливала себя. Но держалась при этом превосходно, продолжая общаться с гостями так, будто бы её ничего не беспокоит.

Я приказал незаметно подсунуть ей отвар, что мог бы облегчить боль. Сидел рядом с ней за столом и дышать боялся. Словами не передать, как я ждал окончания вечера, чтобы она наконец-то отдохнула.

— Прости меня. — таки набрался мужества, прошептав ей на ухо такие простые слова.

— Прости меня.

 — таки набрался мужества, прошептав ей на ухо такие простые слова.

Нашел под столом её ладонь и крепко сжал.

— Всё в порядке. — тихо перебила она меня. — Не терзайте себя.

И позвала слугу, чтобы он что-то подал на стол, дав мне понять этим своё нежелание обсуждать это.

Во второй половине дня, ближе к вечернему шоу, мы все разошлись дабы сменить наряды на вечерние. Я быстро справился со своим незамысловатым очередным нарядом, от количества которых начинало рябить в глазах, и немедля заявился в будуар супруги.

Бесчисленно количество фрейлин и горничных помогало ей справляться со сложным убранством. Расчесывали волосы, скрепляли части наряда воедино, прежде чем надеть его, шнуровали корсет и занимались прочим бездельем.

Вся эта вакханалия с переодеванием, гудевшая как улей, замерла стоило мне войти. Женщины оставили свои дела, кротко присев передо мной в глубоком реверансе, склонив при этом низко головы.

Последней, как ни странно, отреагировала Эрлин.

Ей всё еще было непривычно, что она вынуждена кому-то, кроме своего покойного родственника кланяться. Да и тот, как я понял, не требовал соблюдения дворцового протокола в узком кругу семьи.

— Ваше Величество?.. — сказала она, поднявшись с пуфика.

Она стыдливо покраснела, поняв, что я застал её в полуодетом виде. Я же, в отличии от неё не видел в этом ничего дурного. Анна Аврора моя жена и нет ничего предосудительного, что я смотрю на неё в любом виде.