Я не выйду за варвара (СИ)

И решение взять в жены Анну Аврору изначально было мотивировано лишь тем, чтобы путем брака с ней дать право Хангвулам занимать трон. Я ношу титул императора только благодаря ей.

Но, попытавшись откинуть свое жгучее желание усадить именно нашего сына на трон (да, я не лишен земных грехов), я попытался мыслить здраво. И взвесить все "за" и "против" варианта, предложенного Анной Авророй. Увы, так тоже ничего не получилось. Меня продолжало что-то тревожить, но я никак не мог понять, что не так с этой идеей.

На ночь глядя, с бухты барахты решать судьбу племянника, о существовании которого знал не более часа, было сложно. Я даже свыкнуться с мыслью, что он у меня есть, не успел.

Мои смутные размышления прервал Бартэн. Старик громко раскашлялся и, чтобы успокоить приступ, прочистил горло ромом. Другие присутствующие не догадались, в чем дело. Старейшина в силу возраста часто кашлял. Но, проводя в его обществе много времени, я мог безошибочно сказать, что природа этого кашля вовсе не старость.

Сия «комбинация» звуков была своего рода сигналом для меня. По всей видимости, увидев мое замешательство, он решил помочь мне, давая понять, что разделяет моё смятение по поводу этой идеи.

— Боюсь, мы не сможем выдать Олафа за нашего сына. — сказал я Анне Авроре.

— Но почему? — непонимающе спросила она.

Пытаясь найтись, что ответить ей, меня неожиданно осенило. Я понял, что в этой идее было абсурдным. А ведь речь шла о таких очевидных вещах. И старик, наверняка, понял всё с самого начала, но намеренно заставил меня самого поразмыслить.

— Анджей, — сказал я.

— Да, Ваше Величество. — участливо отозвался тот.

— Проводи графиню в выделенные покои. Наша гостья очень устала после родов и длинной дороги. Ей надо отдохнуть.

Я не хотел, чтобы она слышала мои дальнейшие рассуждения. Антуанна не должна знать, куда денется Олаф, для его же блага. Мне нужно было предпринять меры, чтобы у неё было как можно меньше шансов добраться до сына и использовать его кровь, дабы зашатать трон подо мной.

Нельзя недооценивать даже женщину. Нельзя быть легкомысленным и слишком самоуверенным.

Антуанна поняла, к чему всё идет и, рыдая, бросилась мне в ноги:

— Ваше Величество, прошу Вас! Дайте мне хотя бы попрощаться с ним. Пусть побудет со мной ещё немного, пока его не заберет новая семья!

Она вцепилась руками в одеяльце, в которое был замотан Олаф. И смотрела на меня полными болью глазами. Мне было тяжело видеть её такой.