Я не выйду за варвара (СИ)

Она и вдоха лишнего без моего дозволения не сделает. Анне Авроре следует у нее поучится покорности. Еще ни разу уже не моя невеста не кланялась мне, а она, между прочим, всего лишь герцогиня.

До момента ее коронации, то бишь становления императрицей, она должна выказывать мне свое уважение. Но эта демонеса, ниспосланная мне в образе дивного ангела, проявляет ко мне лишь дерзость. Мало того, что она смеет без разрешения смотреть мне в глаза, она позволяет себе еще и игнорировать мои приказы, повышать на меня голос и даже касаться моей щеки.

Да, именно «касаться», потому что иначе как «касанием» ее едва ощутимый «удар», «пощечиной» у меня язык не поворачивается назвать. Она будто бы знает, что я ничего не могу ей сделать и продолжает играть на моих нервах. Любой бы, кто осмелился вести себя подобным образом, уже давно ходил бы без головы, предварительно высеченный розгами. Все, кроме Верховного Эрла. И эта рыжеволосая Антуана тоже, если еще раз явится передо мной в таком виде. Всю душу выбью. Или что там у нее вместо этого.

Кстати, эта недофрейлина и почти куртизанка, оказалась довольно говорливой. Правда, поведала она мне весьма печальные новости. Не водой в купели, так огнем с камина уже не моя дорогая Анна Аврора собирается угрожать своей жизни. Ей очень повезло, что в этот момент я посещал Монетный Двор по вопросам выплат семьям, оставшихся без кормильца. Иначе бы кто-то из моей свиты высмотрел бы в окне этот ее фокус. Тогда бы я самолично пришел рассказать ей, что маленьким семнадцатилетним девочкам нельзя играть с огнем.

— Я вас не чай там с Ней пить послал, — обманчиво спокойным тоном говорю я девушкам. — Вы там для того, чтобы следить за нашей будущей императрицей и вот числе за тем, чтобы она не совершала глупости. Еще раз такое повторится и с Вами будет тоже самое.

Вполне привычное мне зрелище, другими словами — «тоже самое», вызывает у юных леди животный страх. Мари даже падает в обморок. Служанок, а также стражников, которые должны были предотвратить подобное отводят в сад и прямо перед моими окнами на совесть секут розгами.

Они должны быть еще благодарны за мое радушие. Согласно нашим законом, за такую провинность положено ударов тридцать, если не больше. Джордж бы вообще голову отрубил за то, что его зеленоглазое «право на трон» чуть не сгорело, размахивая горящим древком над волосами. Я же приговариваю их к четырем ударам розгами. Почему именно четырем? Не знаю. Я так хочу. У меня в кабинете четыре окна.